Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

своим кораблям удалось повредить вражеский эсминец, вызвав на нем пожар, он иначе, как чудом не посчитал. А просьбу атаковать горящий эсминец первым, ну что же, горящий корабль ночью атаковать несравнимо легче, сейчас они быстро утопят поврежденный эсминец, а потом примутся за крейсер. Атакующая группа разошлась, заходя на эсминец противника с двух сторон. Моторы четырех В–26 и шести Р–51D бешено ревели, пожирая бензин литрами, разгоняя самолеты до максимальной скорости. Семьсот километров в час у «Мустангов», четыреста тридцать у «Инвейдеров», оставшееся расстояние до эсминца они проскочат за полторы минуты.

Но крейсер неожиданно оказался очень зубастым противником. Даже находясь более чем в двух километрах впереди своего поврежденного собрата, он просто засыпал атакующие того самолеты целым ливнем снарядов, причем сделал это с неприятно большой дистанции. Немудрено, ведь артиллерийские крейсеры типа «Вустер» являлись вершиной идеи крейсеров ПВО, можно сказать, сливками теории кораблей ПВО больших эскадр конца Второй мировой войны. Восемнадцать с половиной тысяч тонн водоизмещения были фактически отведены для одной цели, размещения 12 универсальных автоматических орудий калибра 152 миллиметра и 24 зенитных орудий калибра 76 миллиметров. Спаренные автоматические шестидюймовки с длиной ствола 47 калибров модели «Марк 16» развивали максимальную скорострельность 12 выстрелов в минуту, посылая снаряд, снабженный радио взрывателем, весом в 47 килограммов, на высоту до 15 километров. Спаренное 76-миллиметровое автоматическое зенитное орудие модели «Марк 27» (и одноствольное орудие «Марк 33») с длиной ствола в 50 калибров могло бить по воздушным целям на высоте до девяти километров, со скорострельностью до 40 выстрелов в минуту. Осколочные снаряды этой пушки весом в восемь килограммов также имели радиовзрыватель. Вдобавок, крейсер «Роанок» был буквально утыкан радиолокаторами. Девятнадцать РЛС всего, из них для борьбы с воздушными целями использовалось больше половины. Крейсер мог одновременно обстреливать четыре воздушных цели с применением радарного наведения и управления огнем. Не удивительно, что к эсминцу прорвались далеко не все. А если бы целью атаки был выбран «Роанок», у пилотов вообще не было бы ни единого шанса. Ведь угловое перемещение самолетов тогда вообще было бы равно нулю, а так радарам крейсера все время приходилось выдавать поправки на смещение самолетов в прицеле зениток. Но все равно, за те короткие полторы минуты, которые летчикам индонезийских «песоватов»[7] показались вечностью, были сбиты три В–26 и три «Мустанга».

Еще один истребитель Р–51D сбила пятидюймовка «Блэнди». Но тут скорее свою роль сыграло везение и высокая выучка артиллеристов эсминца, чем техника. Ведь радарное наведение у эсминца не работало, к тому же двум оставшимся 127-миллиметровкам эсминца надо было сначала отстрелять осветительные снаряды, а уж потом ловить в оптические прицелы стремительно несущиеся над волнами маленькие точки самолетов, в переменном и зыбком свете. Повезло. Почти повезло, потому как дошедшая с другого борта пара «Мустангов» разом выпустила по длинному, в сто с лишним метров длиной все 127-миллиметровые неуправляемые ракеты HVAR. Весом в 64 килограмма, длиною почти два метра, каждая ракета разгоняла боевую часть в двадцать с лишним килограммов до скорости 420 метров в секунду. По своей боевой эффективности НУР HVAR (американская, кстати), превосходила американский же пятидюймовый осколочно-фугасный снаряд. Каждый из двух прорвавшихся «Мустангов» выпустил с расстояния полтора километра по десять таких ракет. В эсминец попали пять.

Пожары, крики раненых и обожженных, летящие во все стороны куски горячего металла. «Блэнди» и до этого был далек от своего чистого и опрятного, благодаря стараниям своего старшего офицера, обычного состояния. А сейчас он вообще превратился в местный филиал ада. Пожар в носовой башне главного калибра, пожар в первой топливной цистерне, детонация находившихся в кассете рядом с зенитным орудием 76-миллиметровых снарядов. И, в довершение всего этого, над мачтами многострадального эсминца с ревом пронесся черный силуэт В–26, а еще спустя секунды в борт корабля влетела 454-килограммовая бомба. И это даже для такого большого и прочного корабля, как эсминец проекта «Форрест Шерман» было слишком. Бомба влетела чуть выше ватерлинии, под первой дымовой трубой, разорвавшись в первом котельном отделении. У стоявших в рубке офицеров на мгновение пол как будто ушел из-под ног, а потом снизу последовал удар такой силы, что люди упали на палубу. Внизу что-то рвалось и выло, у всех текла кровь из ушей, поэтому лейтенант Кантакузене не сразу понял, что кричит коммандер Келли. И, только через пару секунд, едва поднявшись на ноги, Родион переспросил Келли, подойдя к нему вплотную:

– Что вы сказали, сэр?

– Я говорю, обидно американцу погибать от американского же оружия. Впрочем, это все лирика, займитесь спасением людей!

– Но, сэр, ведь наш эсминец…

– Наш «Блэнди» тонет, вы разве не видите? Эта чертова бомба своим взрывом перебила киль корабля! – С этими словами он указал на нос эсминца.

И впрямь, он ощутимо задрался кверху, уже сейчас в рубке начал быстро нарастать дифферент на корму. Родион выбежал на левое крыло мостика, спотыкаясь об обломки. Да, так и есть, корма эсминца тоже медленно поднимается вверх. Это был конец.

1 ноября. Местное время 04:22. Индонезия, северная часть Макасарского пролива. 31 миля к юго-востоку от мыса Талок, Восточный Калимантан. Крейсер US NAVY CL–145 «Роанок».

Кэптэн Вильям Хоган был спокоен и невозмутим, как и полагается старшему офицеру самого сильного флота на планете. Да и чего беспокоиться? Все шло пока по его плану. Нет, внутренне он был согласен, что другой вариант атаки вражеского конвоя был тоже хорош, но этот вариант он решительно отверг. Отказался от него по одной лишь причине – вариант расхождения американских кораблей для атаки конвоя с разных направлений был предложен другим человеком. Если бы это сделал кто-то из офицеров его штаба, он бы принял его. Но этого человека звали коммандер Эдвард Джордж Келли, командир эсминца «Блэнди». Человек, который испортил нервы не одному старшему офицеру. «Несносный выскочка», пожалуй, это была самая мягкая характеристика Эда Келли среди офицеров штаба флотилии. И несмотря на то, что в данном месте не было ни штаба, ни самой флотилии, а был всего один эсминец во главе со своим дерзким командиром, именно его кандидатура не позволила Вильяму Хогану принять его вариант действий. «Корпоративная этика», так мелькнуло в голове Хогана, когда он с ленцой говорил «нет» на предложение Келли. А вовсе не потеря времени на расхождение и маневрирование кораблей, действительно, смехотворная причина, если принять, что транспорты конвоя могут выдать всего девять с половиной узлов, а американские крейсер и эсминец – все тридцать, или даже, если временно наплевать на опасения главного механика «Роанока», тридцать три узла. Просто Эдварду надо было