Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

И дальнейшие действия развивались почти по его, Хогана, сценарию. Ну, почти. Индонезийцы почему-то не стали стрелять по большой и ближайшей цели, как его крейсер. В первые минуты боя они вообще нахально его игнорировали, сосредоточив огонь на эсминце. Тот, впрочем, в долгу не остался, быстро пристрелявшись по одному из вражеских фрегатов, а затем и вовсе потопив его всего на четвертой минуте боя. Сам «Роанок» такой результативностью похвастаться не мог, хотя вел огонь тремя носовыми башнями главного калибра. Казалось бы, совершенно несравнимая мощь, шесть орудий калибром шесть дюймов, по сравнению с единственной носовой пятидюймовкой «Блэнди», а вот поди же ты. Вражеский эсминец упорно не желал тонуть. Он горел в нескольких местах, ход его уже не превышал двадцати узлов, но он упорно стрелял по «Блэнди» из своей носовой спаренной башни главного калибра, и тому приходилось туго. Бедняге Келли и его эсминцу пришлось еще хуже, когда оставшиеся три фрегата, пристрелявшись, засыпали многострадальный «Блэнди» целым градом снарядов. Хоган даже поинтересовался у своего старшего артиллериста, что случилось с его драгоценными и уникальными автоматическими установками главного калибра. И услышал в ответ кучу совершенно ненужных на взгляд старшего офицера US NAVY технических подробностей, из которых понял, что одна башня главного калибра совсем вышла из строя, а с двумя другими периодически наблюдаются какие-то проблемы.

Уяснив это, он приказал, во-первых, увеличить ход до полного, а во-вторых, когда дистанция до первого из кораблей противника будет менее шестидесяти кабельтовых, довернуть вправо на десять градусов. Поворот позволял задействовать по противнику, кроме 12 автоматических трехдюймовок, еще и две из трех кормовых башен главного калибра. Хоган рассчитывал сосредоточенным мощным артиллерийским огнем быстро раздавить корабли противника, а затем прорваться мимо них к транспортам десантного конвоя, уже подходящим к мысу Донгала. Но его нехитрый план оказался нарушен несколькими фразами, прозвучавшими с поста РЛС воздушного контроля:

– Самолеты противника! Четыре, нет, десять «бандитов»! Идут с юго-востока, с быстрым набором высоты, дистанция десять миль, скорость 250 узлов! Очевидно, они только что взлетели с аэродрома Палу!

«Дьявол, они оказались уж очень близко к моему крейсеру», – мелькнуло в голове у Хогана. Но он, по-прежнему оставаясь совершенно невозмутимым внешне, приказал перевести огонь на самолеты. Втайне он надеялся, что уж самолеты-то точно выберут в качестве объекта атаки его крейсер. Крейсеры типа «Вустер» и проектировались как раз для таких боев, когда десятки самолетов с леденящим душу воем своих моторов заходят в атаку на корабли эскадры. А эскадра в ответ выдвигает в направлении атаки корабль ПВО, такой как его «Роанок», или чуть похуже, как легкие крейсеры типа «Атланта». И в итоге пилотам вражеских самолетов приходится либо прорываться к кораблям эскадры мимо крейсера ПВО, сквозь шквал орудийного огня, либо выбирать целью сам корабль ПВО. Облегчая тем самым работу зенитчиков, ведь по самолету, летящему прямо на тебя, вести огонь значительно проще, для такой стрельбы не надо вводить постоянно меняющиеся поправки на боковое скольжение самолетов в прицелах.

Но в этом случае крейсер «Роанок» неожиданно оказался слишком далеко от отставшего эсминца, чтобы с гарантией защитить его от атаки. Слишком близко оказались вражеские самолеты в момент их обнаружения. Зенитчики крейсера почти совершили невозможное. За те полторы минуты, которые потребовались самолетам, неожиданно вынырнувшим из-за прибрежных вершин близкого Сулавеси, проскочить, обходя плюющийся огнем зениток «Роанок» к горящему «Блэнди», они сумели сбить целых шесть самолетов, из них три бомбардировщика. Еще один «Мустанг» сбили зенитчики обреченного эсминца, не иначе, каким-то чудом. Потому что когда пятидюймовки эсминца открыли огонь осветительными снарядами, в рубке «Роанока» пронесся дружный полувздох полувсхлип. При работающем радаре осветительные снаряды для огня по самолетам не нужны, это понимал даже самый тупой энсин. И тем радостней был крик наблюдателей из кормовой рубки «Роанока», увидевших, как вражеский самолет в зыбком свете буквально влетает в разрыв 127-миллиметрового снаряда с «Блэнди» и в следующее мгновение огненным комком горящего металла падает в воду.

Но три «бандита» все-таки сумели подойти к горящему «Блэнди» на дистанцию применения своего оружия. Сначала пара «Мустангов», выпустив два десятка пятидюймовых неуправляемых ракет, с победным ревом, разворачиваясь над самыми гребнями волн, пронеслись за кормой эсминца. На его борту уже огромными цветками вспухали разрывы попаданий. А еще через несколько секунд последний «Инвэйдер», заходивший с другого борта, пронесся над самыми мачтами обреченного эсминца, орудия которого уже молчали. И еще через пару мгновений в борт корабля попала тысячефунтовая бомба, сброшенная ранее бомбардировщиком. Крейсер «Роанок» не стал добивать прорвавшиеся к «Блэнди» самолеты, хотя расчетам орудий и операторам РЛС чертовски хотелось рассчитаться за потопленный «Блэнди» и они вполне могли это сделать. Но кэптэн Вильям Хоган, буквально рыча, заставил всех артиллеристов срочно переносить огонь на вражеские корабли.

Пока крейсер долгих полторы минуты отбивал воздушный налет, все корабли противника вели безнаказанный его обстрел, развив максимальную скорострельность. Только первая башня главного калибра по-прежнему вела огонь по вражескому эсминцу, оставлять полностью не обстреливаемым основной корабль красных Хоган не решился, пусть и на короткое время. Но эти полумеры помогли крейсеру слабо. Да, все башни и главные механизмы «Роанока» были надежно закрыты броней. Да даже 130-миллиметровые русские снаряды с вражеского эсминца, не говоря о многочисленных 100-миллиметровках фрегатов типа «Рига», по-прежнему не могли пробить ни палубу, ни борт, ни башни главного калибра крейсера. Но стоявшие открыто зенитки и многочисленные радары могли пострадать, и страдали. Разрывы стомиллиметровых снарядов молотили по огромному корпусу крейсера, как будто противник вел огонь из огромного пулемета. Большинство из них бессильно вспухали багрово-красными вспышками на его броне, но когда снаряд прилетал в огромную надстройку «Роанока», дело оборачивалось хуже. Прямые попадания курочили зенитные орудия, установленные без всякой защиты, близкие разрывы выкашивали осколками их расчеты. За эти полторы минуты «Роанок» потерял два директора Мк37, два директора первой и второй башни Мк27 и четверть зенитных орудий.

В итоге крейсер сейчас мог вести огонь только по одному кораблю противника в передних ракурсах. И этим кораблем Вильям Хоган назначил вражеский эсминец, подписав ему смертный приговор. Он уже значительно отстал от своих сторожевиков, но его два 130-миллиметровых орудия исправно стреляли по «Роаноку», начиная наносить крейсеру болезненные повреждения. И вся мощь крейсера обрушилась на уже горящий «Сисингамараджу».

Когда Уильям бросил взгляд на часы, то был поражен. Заканчивалась всего-навсего восьмая минута боя. Всего ничего, а они уже потеряли «Блэнди». Правда, потоплен и