Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

его обгоняли. Корабль, вздрагивая от собственных залпов, спешил в беспросветную тьму впереди, заливаемый водой и осыпаемый осколками от близких вражеских накрытий, но экипаж уже не чувствовал себя так безнадежно. То и дело матросы выбегали на палубу и надстройки на короткое время и, возвращаясь на свои места в трюмах и помещениях, торопливо рассказывали товарищам, что один из кораблей противника действительно горит. Даже еще попадание в «Сламет Риджади» не погасило воодушевление, охватившее команду «Сисингамараджа». А еще через двадцать секунд оператор поста РЛС сообщил о новых попаданиях во вражеский эсминец. И снова «Сисингамараджа» вздрогнул от прямого попадания. «Как качели, честное слово. Только кто быстрей сорвется, мы, или американцы?» – подумал советский кавторанг. А старший офицер, выслушав сбивчивые крики в трубке корабельной связи, повернулся к командиру:

– Пак подполковник, снова попадание в 11-й отсек! На этот раз прямо в масляную цистерну, цистерна разрушена, большой пожар. И большие потери в людях, аварийная партия, устранявшая предыдущие повреждения, погибла почти вся.

– Оставаться на курсе! Пока мы идем вперед, у сторожевых кораблей есть какие-то шансы! Поэтому вперед, несмотря ни на что, пусть хоть все мы сгорим! – прорычал командир.

Эсминец и вправду сильно горел. Со стороны уже далеко ушедших сторожевиков казалось, что над кораблем между его трубами установлен огромный факел, своим чадно-багровым пламенем достающий до самого неба. И тут же, после очередного залпа носовой башни главного калибра, раздался новый возглас оператора РЛС. Крик, на который так отчаянно надеялись и которого так ждали:

– Есть, еще одно попадание во вражеский эсминец! Это наш снаряд, совершенно точно!

Хорошие новости обычно приходят вместе. Не успела среди офицеров улечься радость от своего удачного попадания, как встрепенулся связист:

– Командир, радиограмма от наших самолетов. Они будут над нами через две минуты. Запрашивают наши координаты и уточненные координаты противника.

– Что за самолеты? – требовательно спросил советский военный советник.

– Четыре бомбардировщика В–26 и шесть «Мустангов».

– Наводите их на эсминец противника! Немедленно! – непререкаемым голосом потребовал кавторанг, и, помедлив, командир «Сисингамараджа» согласно кивнул.

– У крейсера двадцать четыре зенитных трехдюймовки, плюс еще зенитные автоматы малого калибра. Наши самолеты просто посбивают без толка. А эсминец отстал, поврежден, да и хорошо виден издалека, горящий. А нам надо переносить огонь на крейсер, причем всем. Броню его в важных местах не пробьют даже наши пушки, но зенитки у него стоят без всякого прикрытия. И надстройки, может быть, ему собьем, – пояснил советский офицер. – А наш эсминец уже и огонь по нему не сможет толком вести, крейсер вот-вот начнет его закрывать…

– Крейсер начал пристрелку своим вторым калибром по «Нгурах Раю», – сообщил сигнальщик.

– Тем более надо бить по трехдюймовкам, иначе сейчас они просто нас зальют градом снарядов.

– Снова три попадания во вражеский эсминец! – закричал оператор РЛС.

– Дистанция до противника? – коротко бросил командир эсминца.

– До крейсера 62, до эсминца 73 кабельтов.

– Эсминец противника прекратил огонь! – радостно сообщил сигнальщик. – Уже почти двадцать секунд с него не вижу ни одного выстрела. И ход сбавил ощутимо, сейчас он выдает узлов 15, не больше!

Офицеры, наш и индонезиец переглянулись.

– Может быть, мы ему повредили носовую башню главного калибра. Или, скорее всего, повреждение получила РЛС управления огнем, все-таки он здорово горит, – ответил советский кавторанг на невысказанный вслух вопрос индонезийца.

– Теперь вражеский эсминец совершенно точно не сможет догнать наш конвой. Начинайте пристрелку по крейсеру, не тяните. И, наверное, нам надо прекратить маневрирование и одним броском попытаться достать американцев. Выйти на дистанцию торпедной атаки на крейсер. Если выставить торпеды на 51 узел, то залп будет с дистанции 22 кабельтовых. Сорок кабельтовых мы пройдем меньше, чем за пять минут, сторожевики эту дистанцию пройдут еще быстрее. И передайте такой же приказ на «Нгурах Рай», «Сламет Риджади» и «Монгин Сиди».

– А если американский крейсер не станет сближаться на 22 кабельтовых, а отвернет? – с сомнением спросил командир «Сисингамараджа».

– Нам надо пытаться его атаковать сейчас, пока хотя бы часть его орудий будет отвлечена на стрельбу по нашим самолетам. А если он отвернет, тогда мы все погибнем. Он просто расстреляет нас на догонном курсе. Но тогда конвой совершенно точно спасется.

Пока индонезийские корабли, сближаясь, вели пристрелку по крейсеру, тот ее уже закончил. Вокруг «Нгурах Рая» встала целая роща белопенных столбов разрывов, правда высотой значительно ниже, чем от пятидюймовок американского эсминца, не говоря уж о шестидюймовках крейсера. И внутри этого белого леса вспух красный огонь прямого попадания.

1 ноября. Местное время 04:21. Индонезия, северная часть Макасарского пролива. 31 миля к юго-востоку от мыса Талок, Восточный Калимантан. Эсминец US NAVY DD–943 «Blandy».

Командир эсминца, коммандер Эдвард Джордж Келли недовольно буркнул своему старшему офицеру:

– Все-таки старик был неправ (стариком все офицеры маленького американского отряда за глаза называли кэптэна Вильяма Хогана, который командовал крейсером CL–145 «Роанок», и по старшинству возглавил их маленький отряд). Надо было действовать по-другому.

Эдвард Келли, грубоватый с виду выходец из штатов Новой Англии, выпускник Академии торгового флота в штате Массачусетс. На Атлантическом флоте США у Келли, начавшего службу на море еще в годы Второй мировой войны, была репутация одного из самых одаренных офицеров по борьбе с подводными лодками.

– Но в его предложении атаковать конвой в колонне, поставив свой крейсер мателотом, есть резон. Ведь броня «Роанока» не по зубам орудиям практически всех индонезийских кораблей на дальнем расстоянии. Если не считать только «Западный Ириан», но он, по данным радиоразведки, еще находится в Сурабае. И, идя первым, «Роанок» просто будет без ущерба для себя «собирать» индонезийские снаряды, – возразил ему старший офицер.

– Видите ли, сэр лейтенант, – насмешливо-грубовато произнес Келли. – Индонезийцы, или русские, черт их разберет, кто на самом деле сейчас на наших локаторах на юге, они не стали действовать по «гениальному» плану старика. Они все начинают пристреливаться по «Блэнди». – А я же предлагал разойтись и навалиться на красных с двух направлений. Пусть они разделяют силы, наши корабли поодиночке все равно сильнее любой половины их конвоя. А теперь мы прем друг на друга почти лоб в лоб, а у нас на этом курсе может работать только одна носовая пятидюймовка.

– Но сэр, если считать минутную массу залпа, то у нас почти равенство над спаренной башней русского эсминца типа «Скорый», а других в составе флота Индонезии нет. Несмотря на то, что у русского орудия калибра 130 миллиметров вес снаряда на шесть килограммов больше, чем у нашей 127-миллиметровки русские могут выполнять из спаренной башни всего 12 выстрелов в минуту, а мы 20. И за счет совершенства