Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Царица обвела парализованную толпу персидских князей своим пронзительным разноцветным взглядом.

— Становитесь в строй, мятежные псы! — скомандовала она, и в ее голосе зазвучал металл рождающейся империи. — Теперь мы — объединенная армия Великой Империи Ирана и не Ирана! Приводите в порядок свой жалкий лагерь. Мы идем на восток. Мы идем мстить за убитого царя и убивать узурпатора Бесса!

Глава 31. Демон Тапсака

Долина Тапсака, где широкие, илистые воды Евфрата питали сочные зеленые луга, стала сценой для величайшего столкновения в истории Азии. Александра не стала углубляться дальше на восток, к Вавилону; она позволила Бессу самому прийти к ней, выбрав идеальное, ровное поле, где ее армия могла развернуться во всей своей смертоносной красе.

Царица выстроила свои войска с ледяным, математическим расчетом:

Центр: несокрушимая стена македонской фаланги Пармениона, ощетинившаяся лесом сарисс.

Фланги: легкая, стремительная конница. Слева — свирепые иллирийцы, справа — иудейские всадники Иоава, прекрасно ориентирующиеся в степном маневрировании.

Ударный кулак (с подвохом): персидских сатрапов-перебежчиков Александра поставила на почетное место справа от центра. Но прямо за их спинами она выстроила выживших бойцов Фиванского Священного отряда. Приказ царицы был предельно ясен: «Если персы дрогнут, если попытаются бежать или предать — рубите их в спину без пощады. Ни один трус не должен пережить этот день».

Резерв: сама Александра, окруженная закованными в бронзу гетайрами Птолемея, застыла на небольшом холме, готовая нанести решающий удар.

Вскоре горизонт потемнел от пыли. Армия Бесса, узурпатора и нового Царя Царей, вылилась на равнину, как бескрайнее море.

Это было устрашающее зрелище. Десятки тысяч пехотинцев, включая элитный корпус «бессмертных» с золотыми яблоками на копьях. Дикие степные всадники — массагеты и саки, облаченные в чешуйчатые доспехи. Парфянские конные лучники. Выстроившиеся в линию серпоносные колесницы, чьи лезвия блестели на солнце. И, конечно, они — боевые слоны.

Александра прищурилась, оценивая гигантов. Это были индийские слоны, заметно более крупные и массивные, чем те североафриканские звери, которых выставил Карфаген. Но страха не было.

— Они больше, — лениво бросила она Птолемею, — но падают так же громко. Мы знаем, как их убивать.

Внезапно от вражеского строя отделилась небольшая группа всадников под белым знаменем. Бесс хотел говорить.

Александра, сопровождаемая Клитом и Птолемеем, выехала на середину поля. Два предводителя встретились на ничейной земле, где ветер качал высокую зеленую траву.

Бесс оказался могучим, широкоплечим воином. На нем были роскошные черно-золотые доспехи, чеканка которых изображала сцены охоты на львов. В руке он небрежно держал огромную, усеянную шипами железную булаву. Его конь был закован в сталь не хуже хозяина.

Узурпатор медленно снял шлем. Александра увидела резкие, рубленые черты лица, обветренную кожу и седеющую бороду. В его темных глазах не было ни страха, ни ярости — только холодная, невозмутимая пустота человека, привыкшего переступать через трупы царей. Его лицо невозможно было прочитать.

Бесс некоторое время молча, свысока рассматривал двадцатилетнюю македонку в боевом панцире. Затем он заговорил, и его голос прозвучал как скрежет камня о камень:

— Девочка. Верни мне персидских изменников, что прячутся за твоей спиной. Сделай это, и я щедро награжу тебя. Дам столько золота, сколько унесут твои корабли, и позволю тебе вернуться домой, к маме, живой и невредимой.

Ему определенно не стоило говорить с ней в таком тоне. Глаза Александры потемнели, но она не сорвалась на крик, ответив с ледяным, убийственным спокойствием:

— А у меня для тебя другое предложение, бактриец. Сдавайся. Брось свою шипастую игрушку на землю, и я обещаю сохранить тебе жизнь. Может быть, даже оставлю тебе твою бактрийскую сатрапию. Как моему верному слуге.

Бесс медленно покачал головой. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул.

— Моя сатрапия и так моя, македонка. Но сегодня я могу взять всю Империю.

Они развернули коней. Слова закончились. Пришло время железа.

Битва началась с оглушительного рева труб. Земля задрожала.

Первыми в атаку пошли серпоносные колесницы и слоны Бесса, надеясь смять македонский строй. Гиганты, погоняемые индийскими махаутами, ринулись на фалангу Пармениона, трубя так, что закладывало уши.

Но македонцы были готовы. Повинуясь резким командам офицеров, плотные ряды фалангитов внезапно расступились, образуя широкие коридоры. Это был маневр «мышеловка». Слоны, движимые слепым инстинктом, устремились в эти спасительные пустоты, пробегая сквозь строй. И как только они оказались внутри, македонцы ударили с флангов. Сариссы пронзали незащищенные бока животных, а легковооруженные агриане забрасывали погонщиков дротиками и перерубали слонам сухожилия на задних ногах. Гиганты с ревом рушились в пыль, так и не сломав хребет фаланги.

В это же время на правом фланге закипела яростная рубка. Персидские мятежники, перешедшие на сторону Александры, внезапно продемонстрировали чудеса отваги. Они рубились с гвардией Бесса с отчаянием обреченных. То ли им было стыдно перед девчонкой, которая их пощадила, то ли они спинным мозгом чувствовали ледяное дыхание фиванцев за своей спиной, готовых перерезать им глотки за малейший шаг назад. Скорее всего, и то, и другое вместе.

Александра сжимала поводья, не сводя глаз с поля боя. Она ждала. Ждала, когда Бесс откроет свой фланг, когда его строй растянется, чтобы нанести свой коронный удар тяжелым кавалерийским клином. Она привыкла диктовать ход сражения.

Но в кои-то веки враг ее опередил.

Бесс оказался блестящим тактиком. Заметив, что македонская фаланга увязла в бою с его «бессмертными», а фланги скованы парфянскими лучниками, он не стал ждать удара Александры. Узурпатор поднял свою черную булаву, и тысячи тяжелых, закованных в броню бактрийских и сакских всадников-катафрактов с грохотом сорвались с места.

Их удар был направлен прямо на резерв Александры. Бесс решил обезглавить змею.

Земля застонала под копытами тяжелой бактрийской конницы, летящей подобно стальной лавине. У Александры не было выхода. Она не могла позволить им набрать полную скорость и ударить в стоячих гетайров — это означало бы мгновенную смерть.

— В атаку! — пронзительно закричала царица, выхватывая меч. — Гетайры, за мной!

Македонская кавалерия рванулась навстречу врагу. Две бронированные конные массы столкнулись лоб в лоб с грохотом, подобным раскату грома. Ксистоны ломались о чешуйчатые доспехи, кони вставали на дыбы, кусая друг друга, всадники падали в кровавое месиво под копыта. Александра оказалась в самом сердце безумной сечи, парируя удары бактрийских булав и рубя наотмашь.

Солнце скрылось за густой пеленой пыли. И до финала этой битвы было еще очень, очень далеко.

* * * * *

Пыль