Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

— Вы искали царя? — хрипло, но так, что услышал каждый, произнесла Александра, обводя их льдисто-голубым и непроглядно-черным глазом. — Я его нашла.

Благородные персы неотрывно смотрели на нее. В их глазах больше не было ни высокомерия, ни насмешек. Только чистый, хрустальный ужас, смешанный с абсолютным, религиозным благоговением. Перед ними стояла не просто наемница или узурпаторша. Перед ними воплотилась сама Немезида, жестокая и неотвратимая.

Один из сатрапов — это был Митридат — первым рухнул на колени. Он коснулся лбом пыльной земли, простираясь ниц в глубокой проскинезе — жесте наивысшего персидского подчинения, предназначенном лишь для Царя Царей.

Секунду спустя его примеру последовали остальные. Один за другим, звеня золотыми доспехами, гордые владыки востока падали в пыль перед окровавленной двадцатилетней македонской девчонкой. Они признали свою госпожу. И в этот миг ни у кого в мире больше не осталось сомнений, кто достоин сидеть на троне величайшей Империи.

Глава 32. И Александра заплакала.

Вавилон открылся ей не просто городом, а миражом из синей глазури, золота и жженого кирпича, восставшим посреди бескрайней месопотамской равнины.

Когда македонская армия приблизилась к знаменитым Вратам Иштар, Александра невольно натянула поводья. Огромные зубчатые стены, облицованные сверкающими синими изразцами, были украшены золотистыми барельефами шагающих львов, быков и драконов-мушхушу. Дорога Процессий, вымощенная красным камнем, вела в самое сердце этого древнего, пульсирующего монстра, пропитанного запахами пряностей, Евфрата и тысячелетней власти. Вдали, пронзая раскаленное небо, возвышался колоссальный ступенчатый зиккурат Этеменанки — легендарная Вавилонская башня.

Отцы города — верховные жрецы бога Мардука в высоких тиарах и местные вельможи — вышли встречать новую владычицу пешком, неся ключи от циклопических ворот и усыпая путь перед копытами ее коня лепестками роз. Вавилон, вечно помнящий жестокость персов, сдался без боя, предпочитая откупиться от македонской Разрушительницы своим невероятным богатством.

Царица въехала в город под оглушительный рев толпы. Она взирала на висячие сады, террасы которых утопали в экзотической зелени, на исполинские дворцы, охраняемые крылатыми быками-шеду, и ее губы кривились в легкой, ироничной усмешке.

— Мой отец считал, что Пелла — великий город, потому что он приказал вытесать для дворца пару новых мраморных колонн, — насмешливо бросила она едущему рядом Птолемею, оглядывая фантастическую, чрезмерную роскошь вавилонского двора. — Эти люди едят на золоте и вытирают ноги о шелк, стоимость которого могла бы купить всю Македонию.

Она спешилась у парадных ступеней царского дворца и, сбросив запыленный плащ, потянулась, разминая затекшие от доспехов плечи.

— Но, боги свидетели, мы заслужили небольшой отдых.

Тронный зал Царя Царей подавлял своими размерами. Сводчатый потолок терялся где-то в вышине, а стены были покрыты резьбой, прославляющей победы давно истлевших владык. Александра, облаченная в пурпурную тунику с золотым македонским солнцем на груди, поднялась по ступеням и тяжело опустилась на трон, принадлежавший Дарию, Арсесу, а до них — самому Киру Великому.

Ноги ее не доставали до подножия, но никто из присутствующих не посмел бы улыбнуться. От девчонки, сидящей на троне, исходила аура такой абсолютной, смертоносной власти, что даже бывалые македонские генералы невольно выпрямляли спины.

Настало время делить мир.

Александра щедрой рукой раздавала награды. Персидские сатрапы, вовремя вставшие на колени после битвы в долине Тапсака, получили свои земли обратно — царица понимала, что без местной знати ей не удержать эту колоссальную империю. Митридат получил престижный пост при дворе. Своих верных полководцев она осыпала золотом и наделила богатейшими провинциями: Птолемей, Клит, Кратер стали владыками земель, превосходящих размерами саму Элладу.

Затем перед троном предстали выжившие бойцы Фиванского Священного отряда. Их доспехи были изрублены, а глаза потухли от потери любимых.

— Ваша клятва исполнена, фиванцы, — голос Александры смягчился. — Вы смыли свой долг кровью. Вы свободны.

Она отпустила на родину всех союзных греков и старых македонских ветеранов, чьи волосы поседели в походах, начатых еще при Филиппе. Следом за ними на запад, к берегам Эгейского моря, отправился гигантский караван. Тысячи мулов были навьючены сундуками с персидскими дариками, драгоценными камнями и шелками. Это была доля Антипатра, чтобы он крепко держал Македонию, щедрые подарки для верной Кинаны, оставшейся в Афинах, и, конечно, особый сундук для Олимпиады — полный редчайших восточных ядов, благовоний и украшений, достойных матери богини.

Когда бесконечная вереница просителей, казначеев и послов наконец иссякла, Александра встала.

— Хватит политики, — отрезала она. — Я заслужила отдых.

И она направилась в святая святых вавилонского дворца — царский гарем.

Это был город в городе, скрытый за резными решетками и журчащими фонтанами. Сотни прекраснейших женщин Азии, собранных со всех концов Империи — от высоких бактриек до изящных сириек, — теперь принадлежали ей. И Александра, чья горячая македонская кровь требовала разрядки после месяцев напряжения, не стала отказывать себе ни в чем.

Спустя несколько часов, утопая в ворохе расшитых золотом шелковых подушек, царица лежала в полудреме. В воздухе тяжело пахло мускусом, розовым маслом и недавней, бурной страстью.

Александра лениво, почти нежно перебирала пальцами пышные, черные как смоль волосы потрясающей персидской наложницы, которая, тяжело дыша, уткнулась лицом ей в живот. Царица смотрела на замысловатый узор на потолке, и ее мысли внезапно свернули на неожиданную тропу.

«Забавно, — подумала она, криво усмехнувшись. — Я завоевала мир, переспала с самыми красивыми женщинами Ойкумены, но технически… я все еще девственница».

В каком-то смысле это было правдой. Железо и кровь заменили ей то, что другие женщины находили на брачном ложе. Она прислушалась к себе. Быть может, пришло время наконец-то попробовать мужчину? Найти кого-то красивого, сильного и абсолютно покорного, чтобы удовлетворить это мимолетное любопытство? Тот же Гефестион, который когда-то отверг ее, теперь прибежал бы по первому зову, скуля от восторга…

Александра нахмурилась и решительно отогнала эту мысль. Нет. Отложить. Если любопытство обернется беременностью, это станет катастрофой. Вздувшийся живот сделает ее неповоротливой на поле боя, а рождение наследника (или, не дай боги, наследницы) мгновенно запустит новый виток ядовитых интриг среди ее же полководцев, которые начнут грызться за статус регента. Беременность — это уязвимость. А она не имела права быть уязвимой.

Она осторожно высвободилась из объятий задремавшей персиянки, накинула на плечи тонкий шелковый халат и босиком вышла на просторный балкон.

Под ней лежал спящий Вавилон. Мириады огней мерцали в темноте, отражаясь в черных водах Евфрата.

Прохладный ночной ветер коснулся ее разгоряченного лица. Александра оперлась обеими руками о мраморный парапет.

Она посмотрела на восток. Империя Ахеменидов, колосс, наводивший ужас на мир