Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов

Кизляк пытался выкачать из него жизнь, вонзая иглу в вену. Кровь снова закипает в тебе. Ты стискиваешь зубы так сильно, что челюсти ломит. Он должен был умереть. Должен был. Но он остался там, на холодном полу, а ты… ты спас брата. Теперь — только вперёд. Только вперёд!

И вот… впереди свет. Мигающий. Призрачный. Надежда? Нет. Преграда.

Перед вами — тень. Охранник. Огромный, зловещий, стоящий, как стражник у ворот ада. Ты замираешь. Дыхание прерывается. Внутри снова поднимается ярость. Он мешает. Нужно его смести. Разорвать. Разрушить.

Но он вдруг делает шаг назад. Его лицо… меняется. Морщины разглаживаются. В глазах больше нет угрозы — только шок, только дрожь узнавания.

— Сын? — Голос глухой, срывающийся.

Ты застываешь.

Охранник смотрит на твоего брата. Его лицо… смягчается. В глазах появляется что-то странное и… необычное для этого места. Тепло. Понимание. И тогда он делает шаг вперёд, наклоняется чуть ниже и, с какой-то нереальной, почти неземной нежностью, произносит:

— Пойдёмте. Надо уходить. Я никому больше не дам вас в обиду.

Этот кошмар всегда возвращался к Виту в виде отрывков, словно некая невидимая сила стремилась стереть из его памяти все детали жизни его и брата. Иногда Вит и сам не хотел помнить. Каждую ночь, погружаясь в тишину, он мысленно молился, чтобы небеса избавили его от воспоминаний о том ужасном прошлом, о котором напомнил Черномор всего четыре месяца назад.

Но это прошлое, словно тень, не покидало его, возвращаясь снова и снова, как кусочки ткани, всплывающие из глубин памяти. И хотя многие детали всё ещё оставались скрытыми, перед глазами Вита вырисовывался общий контур того, что произошло восемь лет назад в Переславле-Залесском. Воспоминания брата, словно камни, тяжело падали в воды памяти, расходились кругами и настигали его, не давая забыть.

И вот снова корова, словно будильник каждое утро, своим нечеловеческим, дьявольским воем, похожим на ужасающий хохот, вырвала мальчика из объятий сна и воспоминаний. Словно срывая вуаль, похожую на туман, который уже четыре месяца не исчезал, покрывая ум Вита. На верхней койке двухъярусной кровати зашевелился брат. Через несколько минут его лицо появилось над краем, улыбающееся и довольное, и весёлый голос спросил:

— Вит! Снег опять пошёл! Пойдём мыться!

— Мылись вчера, — пробурчал Вит, натянув на голову шкуру волка, которая служила ему одеялом. Так хотелось поспать ещё и выспаться, наконец, чего не удавалось уже четыре месяца из-за этих дрянных воспоминаний, приходящих во сне и открывающих Виту по крупицам прошлое: — Теперь всегда снег будет. Пока лето не наступит. Уже неделю как ноябрь.

— Ну, Вит! — заканючил Вовк, словно уговаривая, с лёгкой каплей детской настойчивости в голосе. — Давай! Давай! Давай!

Вит с сомнением взглянул на брата. Неужели тот действительно забыл, что вчера они уже мылись? Конечно, помнил. Он ведь всегда вспоминал, что происходило вчера, но о событиях восьмилетней давности до их побега из бункера Кизляка — нет. Его память становилась зыбкой, как туман. А Вовк, казалось, был способен мгновенно забывать именно об этом, как если бы метель унесла все эти воспоминания и замела огромными снежными барханами.

— Мазута не хватит, чтобы потом греть кунг, — проворчал Вит. Он знал, как это было неприятно — его братишка вечно пребывал в этом счастливо-упоённом состоянии, в то время как сам Вит уже четыре месяца не мог позволить себе такую лёгкость, с тех самых пор, как встретил Черномора. Может быть, он слишком сильно хотел забыть, поэтому и не мог? Вон, Вовк после его рассказов всегда вспоминал прошлое, но и дня не проходило, как он вновь забывал, будто у него в голове шла своя метель, стирающая белым снегом всё ненужное, страшное, всё, что случилось за той чертой, которой Вовк отгородил жизнь в бункере с Кизляком от счастливой жизни с отцом, в которого он же превратил охранника того бункера.

— Ну, так мы у нефтяников купим! — с уверенностью в голосе ответил Вовк, всё так же весело покачивая головой. — Мы ведь сегодня встречаемся?

— Зима может дольше продлиться! И нам топлива не хватит на всё! Нужно экономить, — резко возразил Вит.

— Ну, Вит! — Вовк снова скорчил свою смешную, нелепую гримасу, такую беспомощную и в то же время забавную, что Вит не мог противостоять. — Давай! Давай! Давай!

— Ладно, ладно! — махнул руками Вит, уже теряя терпение, но не выдержав. — Только сегодня мазут подкидываешь ты!

— Ура! — весело закричал Вовк и, не теряя ни секунды, соскочил с верхней полки, затопав босыми ногами по холодному полу кунга, направляясь в угол, где стояла буржуйка. В ведре рядом ещё оставалось достаточно мазута, вперемешку с битумом, чтобы пару дней согревать этот дом. А раз уж они с Витом решили помыться, нужно