Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

– Это всё равно не идет в зачет! – кричит Герман, вглядываясь в мельтешение перед зданием.

И салютует автоматчикам.

Марина

Записки

Марину резко начало клонить в сон: она почувствовала, что стоит ей закрыть глаза и прислонить голову к стеклу, как всё вокруг уплывет и размажется – как гуашь на бумаге, если добавить немного воды. Зеленые и желтые пятна начнут разбегаться в стороны, у них станут бледнеть края, и если еще раз макнуть кисточку…

– Ладно, – долетел до Марины Фимин голос, – перекусим – и на ноготочки. У тебя сегодня всё же первое свидание.

Как это часто бывало с подругой, стресс от приключений в порту, а потом истерика от новостей «Позывного» сменились у Серафимы эйфорией и повышенной болтливостью. Она трещала про партизан, перестрелку в порту и про скорую Маринину встречу с начальством из Старостата. Не касалась она – только самой главной темы.

– Ты молодчинка, – уверяла Фима, – там, – она делала глазами вверх, – «Можем повторить» понравилось. Раз встречаются – значит, благословят. И рванем!

– А потом меня чикнут, как Толичку, – тихо отозвалась Марина, – ты тогда тоже скажи что-нибудь духоподъемное после, ладно?

Фима моментально скисла. Еще минуту назад бодрое лицо распалось на растерянный взгляд, уголки рта вниз и миллион носогубных морщин. Марине даже стало совестно, что она так приложила подругу, которая, поди, убеждает не кого-нибудь, а саму себя.

Толя стал очередным. Если Марина никого не упустила, пятым. Анатолий Николаевич Абазов закончил карьеру успешного медиаменеджера и советника по людоедству – в ванне с не пойми чем. Лег и не встал. Надышался. Или, может, захлебнулся. Или вскрыл вены. Кто ж теперь скажет. Могла бы, наверное, домработница, которая обнаружила тело, – но она очень быстро уехала очень далеко, и теперь проще было бы спросить самого мертвеца.

Марина узнала о Толиной «отставке» от Фимы – та билась в истерике и орала. Однако сама Марина прислушалась к ощущениям – и поняла, что, кроме удивления, – теперь бомбы рвутся прямо рядом с нею – никаких особых чувств внутри не находится. Ей отчего-то пришло на ум слово «звездопад», и она записала себя в число зевак, которые при редком природном явлении с интересом задирают голову в поисках всё новых срывающихся вниз огоньков, возможно, еще недавно считавшихся важными небесными телами.

Несколько позже Марина подумала еще и о том, что Фиме нет никакого резона убиваться: ее позиции без Толи только усилятся. С Марининым (уже нет, уже во многом ее, Фиминым) проектом она могла вырваться вперед сразу на два корпуса. Анонс программы крутился и на радио, и в ящике. Участвовать в «Можем повторить» хотели домохозяйки и рабочие, швеи и троллейбусные кондукторы. Пилот программы – про морские подвиги, и сразу второй выпуск – про героев-пожарных – были уже в производстве.

…И вот теперь с автором идеи хотят встретиться. Может быть, Фима права, и Марину просто поблагодарят. Но вообще это было мало похоже на то, как ведет дела Старостат. Марина всё отгоняла мысль, что визит может быть как-то связан с Тёминой записью, и одновременно злилась на себя за трусость. Хотели бы – не в гости приглашали, а сразу же отправили бы на Шестой пирс.

– Слушай, – сказала Марина, – всё же обойдемся старым маникюром. Давай ты меня прямо на площадь подбросишь, а уже после я тебя найду?

Фима не стала спорить. Она высадила Марину на бывшей Пролетарской площади, а сама укатила в кафе, где сумела по блату забронировать столик. Марина же обошла выключенный фонтан, поразглядывала флаги на козырьке входа в Старостат и стала взбираться по гранитным ступеням к центральным дверям.

Называя имя того, к кому направляется, Марина с расслабляющей легкостью, какой до этого не случалось, преодолела рамки металлодетекторов и посты паспортного контроля. Она поднялась на лифте на восьмой этаж и в сопровождении гвардейца добралась до Малого зала, где и была назначена аудиенция. Гвардеец чеканил шаг, отчего добротный паркетный пол жалобно скулил, и Марине всё время казалось, что кто-нибудь непременно должен выглянуть на грохот и возмутиться таким безобразием. Однако никто не выглянул.

Зал оказался совсем крохотным. Вокруг круглого стола примостились четыре стула на гнутых ножках. По стенам с восточным (нет ли здесь крамолы?) орнаментом были развешены гобелены со сценами китобойного промысла. С потолка смотрел гербовый красный петух.

Марина прошлась по кругу, после чего присела на один из стульев. Часов здесь не было, а свои наручные она оставила на входе, в ячейке для металлических предметов. Определить время, таким образом, не представлялось возможным, и она развлекалась тем, что угадывала, где именно в этом зале установлены скрытые камеры. Марина насчитала шесть таких точек, когда дверь чуть слышно скрипнула и открылась.

На пороге стоял Он.

Маленького роста, плотный, чернявый; высокий лоб и серые глаза. В таком же, как она видела в профайле, неброском темно-синем костюме. Хозяин шел слегка вразвалочку, отставляя правую руку в сторону и будто бы говоря: «Ба, какие люди!». Вместо рукопожатия Он чмокнул Маринино запястье.

– Марина Владимировна? – как бы осведомился, приглашая садиться.

Марина хотела пошутить: «А вы ждали кого-нибудь другого?», – но осеклась.

– Да, Иван Николаевич.

– Рад, – сказал помощник Старосты, а на самом деле теневой «министр информации», опустившись на стул и поправляя галстук. – Мне показалось, что у вас точный и свежий взгляд на самое сейчас необходимое. А это не так часто у нас встречается.

Марина моментально вспомнила вереницу пропагандистских мертвецов – и мысленно усмехнулась: да, теперь уже в самом деле не так часто, как раньше.

– Спасибо, – Марина постаралась сдержанно и в меру доброжелательно улыбнуться, – всегда приятно, когда твоя работа оказывается востребованной. Тем более, когда оценивают профессионалы.

Еще пока эти звуки только вылетали изо рта, Марина уже сама себе успела удивиться. Вот ведь никогда не умела льстить, тошнило от тех, кто подлизывается к начальству. А тут – пожалуйста. Атмосфера, что ли, гипнотизирует?

Господин помощник понимающе кивнул, приложив указательный палец к отполированному подбородку. Марина подумала, что у него всё же жидковатые волосы и избыточно водянистые глаза. А так – вполне ничего.

– Да, – сообщил он, – завтра у нас прослушивание… или как оно называется? Отбор, да? В общем, посмотрим наших новых героев. Уверен, многие из них в будущем с честью продолжат дело наших традиционных экспедиций… Но вы, думаю, во время знакомства с ними будете заняты.

Марина в этот момент подумала, что рот господина помощника сейчас похож на аккуратную прорезь в ткани: настолько ровно и безэмоционально сложены губы.

– Мы тут пообсуждали с коллегами… – он сделал многозначительную