Рыцарь - Константин Петрович Черников

один из янычар достал лук и стрелу из пристёгнутого к его широкому поясу колчана. Миг, и эта стрела устремилась наверх, со свистом пронзая пространство кроны нашего дерева. Твою мать…, лишь по счастливой случайности — она никого не задела… Затаив дыхание, мы ждали…. Правда, не знаю — чего…. Туркам ведь не составлял никакого труда разглядеть нас на дереве. Рассчитывать нам было не на что.

Кроме одного — способностей нашего лекаря, который, похоже, был всё-таки не только лекарем… Удивительное дело — задрав свои усатые физиономии вверх, янычары усердно пялились вокруг, но в упор нас не видели! Собаки что-то чувствовали и остервенело лаяли на дерево, но, кажется — тоже визуально ничего не видели. Сложилась, такая себе — патовая ситуация…

Офицер озадаченно повертел в руках нашу тряпицу-приманку, а затем, отдал приказ. Янычары повели собак кругами всё дальше и дальше от дерева, заставляя брать новый след. Те сперва сопротивлялись, упорно возвращаясь снова и снова к нашему укрытию. Но люди были настойчивы и вскоре окрестности огласились радостным звонким лаем. Отлично, псы нашли другие наши «приманки» и, вроде бы, взяли новый след.

— Туда! Быстро! — скомандовал ага, махнув рукой в ту сторону, куда закинул наши вещи Георгий и куда уходили, созданные им «следы».

Эти слова я знал уже и без всякого перевода. За столько дней, проведённых мною в турецком плену, я кое-что стал понимать, хотя говорить сам ещё пока не мог.

Итак, случилось главное — погоня пошла по ложному следу, ловко подстроенному Георгием. Вот и слава Богу. Вскоре шум и суета погони стихли вдали. Но мы, для верности, выждали ещё с полчаса. Вроде бы, всё было тихо.

— Пора! — скомандовал лекарь, — Спускаемся.

— Как тебе это удалось, Георгий, — спросил я, кивнув в сторону ушедших османов, — Почему они нас не заметили.

— Как-нибудь потом расскажу, — уклончиво ответил грек, — А сейчас нам нужно не болтать и быстро шагать. Идём.

Мы слезли с дерева и направились в прямо противоположном направлении от того, куда ушёл турецкий отряд. Георгий уверенно повёл нас вглубь леса.

— И куда мы теперь? — спросил я.

— Земли баварцев лежат в северо-западном направлении. Вот туда-то мы и направимся, — пояснял на ходу учёный грек, — Мы, с Томашем, доведём вас туда, а сами потом отправимся в Никею.

— А где мы сейчас? — спросил Ханс, — Чьи это земли, по эту сторону реки?

— Это валашские земли, — ответил Георгий, — И, хотя это — христианская территория и здесь формально заканчивается власть османского султана, но это — лишь видимость. Да, валахи не любят османов. Но Господарь Валахии Мирча вынужден признать себя турецким вассалом. Он платит Порте дань и поэтому, по правилам, обязан будет выдать нас, в случае, если нас задержат на его территории. И я не думаю, что из-за каких-то нескольких беглецов он захочет ссориться с Баязидом. Так что, пока мы не можем чувствовать себя в безопасности.

— Путь не близкий, — сказал я, — Хорошо бы где-нибудь раздобыть лошадей, а ещё лучше — повозку для Хнаса и поклажи.

— Где-то тут, неподалёку, должно быть валашское село, — ответил Георгий, — Серебро у меня есть. Там мы и купим всё необходимое. Выдадим себя за греческих купцов. Я буду говорить, а вы лучше — помалкивайте.

И действительно, не прошло и часа, как мы вышли к этому селу, расположенному на обширной, искусственно расширенной и ухоженной лесной поляне. Местные крестьяне поначалу восприняли нас настороженно. Но узнав, что мы христиане сразу же смягчились. Георгий, знавший, кажется все языки мира, поговорил с местным кнезом — что-то типа нашего сельского старосты. Он поведал главе местной «администрации» душещипательную историю о том, что мы — греческие купцы, идущие из Никополя, на которых по дороге напали разбойники.

— Товары и обоз пришлось бросить, — скорбно жаловался наш лекарь, — Сами едва ноги унесли. Вон, видишь — моего слугу ранили. Теперь нам нужны лошади и телега, чтобы вернуться домой.

— Если же вас ограбили и забрали весь товар, то чем же вы собираетесь расплачиваться? — сощурился хитрый кнез.

— Ну, мы народ бывалый, — усмехнулся «купец», — Кое-что я успел припрятать. У меня достаточно османских акче, чтобы заплатить за пару лошадей, телегу и кое-какие припасы в дорогу. Не волнуйся — не обижу.

И он похлопал по тугому кошелю у себя на поясе, полным турецких серебряных монет. Это и решило исход дела. Собственно, как и всегда — деньги решают всё. Мы всё сделали для того, чтобы не произвести впечатление беглых пленников. Как и положено купцам, мы, с Георгием придирчиво всё осматривали и яростно торговались за каждую мелочь. И, в конце концов, приобрели всё необходимое. Немного передохнув и подкрепившись, мы, не теряя времени, двинулись дальше. Кнез, правда, настойчиво уговаривал нас остаться на ночь, но Георгий вежливо отказался.

— Не нравится мне его хитрая рожа и эти цепкие, бегающие глазки, — объяснил мне лекарь по-немецки, когда мы уже выехали за околицу, — У меня было нехорошее предчувствие. Кажется, он что-то подозревает, хоть и вида не подал. До утра вполне может сообщить о нас туркам и, плюс к нашим деньгам, получит хорошую награду ещё и от них. Нет, нам нельзя нигде надолго задерживаться. Нужно всё время двигаться вперёд.

Что же, с этим не поспоришь… Но, тем не менее, от местного проводника Георгий не отказался. Здешние места были ему уже не так хорошо известны. Дабы не блуждать по лесам и не тратить время и силы зря, он согласился прилично заплатить проводнику, чтобы быстро довёл нас до границ Валахского княжества. Проводник — угрюмый мужик средних лет с густой чёрной бородой уверенно вёл нас сквозь лесную чащу. Томаш правил лошадью, запряжённую в довольно новую, крепкую телегу. На ней мы разместили Ханса, Георгия и всю поклажу. А мы, вместе с проводником, ехали верхом впереди нашего крошечного обоза. Жаль только, что поболтать с ним у меня не получилось. Он не знал немецкого, а я — восточно-романского, на котором тогда говорил простой народ в Валахии. Так что, по большей части, ехали молча, общаясь лишь жестами.

Ханс уже чувствовал себя гораздо лучше. Ещё в деревне лекарь поменял моему «земляку» повязку и снова обработал рану своими средствами. А затем, полечил его ещё и «наложением рук», как Георгий это называл. Надо сказать, что его лечение носило поистине чудодейственный характер. Это я уже видел и раньше. Люди поднимались на ноги гораздо раньше и легче, чем при других методах лечения, у других лекарей. Понятно теперь почему грек оставил в Никополе столько врагов и