Рыцарь - Константин Петрович Черников

Тем временем, вокруг всё было тихо и спокойно. Тишину нарушали лишь звуки леса, да скрип колёс нашей телеги. Никаких преследователей больше не было ни видно, ни слышно и мы, наконец, смогли вздохнуть немного спокойнее. Можно сказать, что с каждым часом и с каждым километром мы все отдалялись и отдалялись от своих рабских оков и приближались к свободе. Теперь наше дальнейшее путешествие становилось гораздо комфортнее и безопаснее. А ещё — за счёт лошадей — и гораздо быстрее. Казалось, что самое страшное теперь позади. Осталось только добраться до дома.

Монотонная дорога просто убаюкивала. Но тут, вдруг наш проводник пронзительно свистнул. Да так громко, что чуть аж меня не оглушил. А затем, развернув лошадь, стремглав бросился в какую-то неприметную на первый взгляд лощину и был таков. Ничего себе! Я от неожиданности даже не успел ничего понять.

— Господи Боже, что это? — всполошился Ханс, глядя вслед исчезнувшему проводнику — Куда это он?

И тут откуда-то сбоку раздался ответный свист, потом ещё один. Меня, как током ударило:

— Засада! — крикнул я, — Томаш, гони!

Серб не заставил себя уговаривать, а хорошенько стегнул лошадь и погнал телегу вперёд. Я скакал рядом, доставая на ходу лук из чехла у седла. Но тут узкую лесную тропу с грохотом перегородил ствол дерева, рухнувший поперёк. Мы едва успели остановиться. И сразу же из-за этого завала стали выскакивать какие-то вооружённые люди.

— Это что — турки? Они нас догнали? — с ужасом завопил Ханс.

— Нет, это не турки, — быстро ответил Георгий.

— Проклятье. Разбойники! — сразу догадался я, натягивая тетиву лука.

Да, уж… получалось, что из огня — да в полымя….

* * *

Глава 13

— Проклятье! Это — засада! Разворачивайся, — крикнул я Томашу, — Живо!

Серб попытался развернуть телегу. Но было поздно. На узкой лесной дороге сделать это было сложно, да и времени нападавшие ему для этого не дали. Из-за поваленного дерева и ближайший кустов с воплем выскочила разношерстная толпа каких-то людей не самого презентабельного вида. Все заросшие до самых глаз, в грязных одеждах и со злобными лицами. Вооружённые чем попало — кинжалами, топорами, турецкими кривыми саблями и копьями, а то и вовсе — вилами да дубинами. Одно слово — разбойники с большой дороги. Вот уж, точнее определения было и не придумать. Командовал ими рослый детина в старой кольчуге и турецком шлеме, который был ему явно мал и едва держался на макушке. Похоже, он носил его только для солидности. Ясно, значит — это главарь.

Блин, всё произошло так быстро и внезапно, что наши лошади, испугавшись столь неожиданного и шумного появления чужих людей, шарахнулись в сторону. А та, что была впряжена в повозку — чуть вообще её не перевернула.

— О Майко Божья! — воскликнул на сербском Томаш, отчаянно сражаясь с поводьями.

Благодаря тренировкам Манфреда, я был уже довольно опытным наездником. За считанные секунд усмирив свою лошадь, я вскинул лук. Расстояние было очень близким, а врагов много. Промахнуться было сложно. Первый же, бежавший ко мне с яростным воплем разбойник, пронзённый стрелой, ничком рухнул на землю. А я уже снова натянул тетиву. За первым и второй был сбит с ног стрелой прямо на бегу и закувыркался в грязи. Но остальных это не смутило и не остановило. Они явно уповали на свой значительный численный перевес, рассчитывая без проблем взять нас массой. И тут, у меня в голове вдруг молнией сверкнули воспоминания наших тренировок.

— Запомните, мальцы, рыцарь — это, прежде всего, всадник, — наставлял нас тогда Манфред, — А всадник, не держит оборону. Он всегда первым атакует. Пехоту же сначала сминает конём, а потом бьёт копьём и мечом. Вот так, смотрите…

Наш бой уже превращался из дистанционного в ближний. Вот теперь я и вспомнил наставления своего сержанта. Всадник против пехоты! Ну, держитесь… Быстро сунув лук в чехол у седла, я обнажил саблю и, пришпорив лошадь, сам первым ринулся навстречу врагу. Пусть я не был ещё настоящим рыцарем и мы, с конём, не были закованы в латы, подобно танку, всё равно наш удар был силён. Разбойники явно не ожидали от меня подобного хода. Первых же двоих, я, как и учил сержант, сразу же опрокинул и сбил с ног массой своего коня. Кто-то завопил от боли, угодив под копыта. И тут же, я рубанул саблей сверху вниз по голове третьего. Обливаясь кровью, разбойник рухнул на землю.

— Прочь с дороги! — вне себя орал я, завертевшись юлой и нанося удары направо и налево.

Сразу стало понятно, что мне приходится иметь дело с людьми, не очень искушёнными в ратном деле. Сражались эти мужланы довольно неумело, просто размахивая оружием как попало. Но их было много! Пожалуй, слишком много для меня одного. Я кружил, ловил ритм боя и дышал в такт ударам. Атаковал, парировал и уклонялся, заставляя врагов ошибаться. Хотел было прикончить главаря шайки, но не смог к нему пробиться сквозь плотную толпу его людей. А воспользоваться луком не было возможности — руки были заняты саблей и поводьями. Зато, мне удалось в короткой схватке быстро достать и ранить ещё нескольких нападавших. Остальные, не ожидавшие такого внезапного и решительного натиска с моей стороны, в страхе даже отпрянули от меня. Кажется, инициатива переходила в наши руки….

Но, быстро кинув взгляд вокруг, я понял, что на другом «фронте» дела обстоят не столь успешно. Часть разбойников, минуя меня, уже успела добежать до нашей телеги. Бросив поводья, Томаш схватил копьё и вступил в схватку сразу с двумя бандитами. Третий полез в телегу с другой стороны, стремясь добраться до Георгия. В азарте боя, он поначалу даже не заметил лежавшего на самом дне Ханса и тут же поплатился за свою халатность. Неожиданно приподнявшись со дна, баварец вонзил свой кинжал ему прямо в горло. Глаза разбойника округлились от боли и удивления, кровь брызнула фонтаном во все стороны, и он повалился с борта телеги.

Тем временем, Томаш успел пронзить копьём одного из нападавших и сбросить с телеги ударом ноги второго. Затем он с тревогой оглянулся на своего хозяина:

— Как вы, господин?! — крикнул он.

— Нормально…, - отозвался лекарь.

В этот момент сразу двое душегубов оказались возле телеги и набросились на грека. Томаш уже никак не успевал ему помочь, так как его самого снова атаковали те, кто добежал позже. Чёрт, врагов было слишком много… Они напирали со всех сторон, теснили и окружали телегу. Силы были не равны.