Рыцарь - Константин Петрович Черников

— Держитесь! — воскликнул я, разворачивая лошадь и бросаясь на помощь своим товарищам.

Сшибив по дороге кого-то, кто попался мне на пути, я быстро пробился к телеге. К этому времени копьё Томаша сломалось, и он взялся за меч. С тревогой глянув на Георгия, я с изумлением заметил, что напавшие на него разбойники, вдруг отшатнулись и, бросив оружие стали с воплями тереть глаза, будто ослепли. А потом, упали на землю и начали со стонами по ней кататься. Это было столь неожиданное и невероятное зрелище, что все аж даже на секунду замерли. В глазах многих разбойников мелькнули изумление и страх. Они готовы были уже отступить.

Но тут, вмешался главарь. Он что-то яростно крикнул своим людям и те, будто очнувшись от некоего наваждения с удвоенной силой кинулись на нас. Мы, с Томашем, быстро переглянулись. Всё стало ясно и без слов. Нам двоим не одолеть сразу стольких, воспрянувших духом врагов… Теперь нас могло спасти только чудо.

И оно свершилось! Твою мать — в очередной раз… Наверное, мне уже надо было давно привыкнуть к тому, что в решающий момент Георгий опять сотворит что-либо эдакое… Но, к такому привыкнуть просто невозможно. Все окружающие — и мы и разбойники — смотрели на него открыв рты. Словно дети в цирке, восхищённо и зачарованно наблюдающие, как фокусник вытаскивает из шляпы очередного кролика… Только это были совсем не кролики и появились они не из шляпы.

— Стойте! — громогласно вдруг воскликнул Георгий и его голос, казалось бы, прозвучал на весь лес.

Все невольно на миг остановились, настолько сильным и властным был его голос. А наш лекарь вскинул руки и опять что-то прокричал на своём непонятном языке. Тот час же, вокруг него образовался какой-то призрачный изумрудный туман, сразу всех озадачивший и заставивший разбойников замереть прямо перед ним в некоторой нерешительности. Никто не понимал — что это такое? Но все подсознательно ощутили угрозу, исходившую от этого загадочного сияния.

А затем, и вовсе начались чудеса. Прямо из этого тумана на лесную дорогу стали один за другим выходить самые настоящие рослые воины в блестящих доспехах, с мечами, копьями и щитами. Даже слышался топот ног, бряцание доспехов и оружия. Лица воинов были бесстрастны, словно вылепленные из воска, а глаза выражали полное отсутствие эмоций, как у зомби. Они не бросались на разбойников, а просто выстраивались вокруг Георгия, как молчаливая армия из какого-то другого, потустороннего мира. Их пустые глаза будто угрожающе смотрели сквозь каждого из нападавших. А, тем временем, из тумана выходили всё новые и новые воины. Казалось, им не будет конца. Честно говоря, стало страшно…

Сказать, что разбойники были изумлены и напуганы — это ничего не сказать… Они были просто в ужасе! Не удивлюсь, если кто-то даже наделал в штаны… Их глаза расшились до невероятных размеров от охватившего всех суеверного страха. Даже я, человек из далёкого будущего с двумя высшими образованиями, был просто поражен происходившим у меня на глазах невероятным и пугающим чудом. Поверить в реальность которого было сложно. Как вообще такое возможно? Если уж я реально офигел, то представляю тогда — какое впечатление это произвело на неграмотных и суеверных мужиков из 14-го столетия…. Что уж тут говорить…

Один из разбойников, самый молодой, первым не выдержал. Он выронил из внезапно ослабевших рук копьё и буквально зашёлся в истошном вопле:

— Колдун! Стригой! — орал он на весь лес, — Это точно — стригой! Глядите — он призвал мёртвых!

Этой искры было вполне достаточно, чтобы разгорелось пламя всеобщей паники. Разбойники в ужасе заметались, как безумные, бросая оружие и наталкиваясь друг на друга. Одни спотыкались и падали, другие истово крестились и бормотали молитвы.

— Бежим, братья, пока они не забрали наши души! — вопил кто-то.

— Чур меня! Чур меня! О, Боже! — неслось со всех сторон.

Единственный, кто не поддался страху и панике, был главарь. Выхватив саблю, он отчаянно пытался образумить своё воинство и призвать всех к порядку. Но — какое там… Его уже никто не слушал. Перепуганные люди вышли из подчинения. Страх перед потусторонними силами оказался гораздо сильнее, чем перед главарём. Вся банда, побросав оружие и не разбирая дороги, бросилась напролом сквозь лесную чащу. Они бежали разрозненной, на смерть перепуганной массой, бросая своих убитых. Спотыкаясь о корни, падая и вставая, натыкаясь на деревья и друг на друга… Главное — прочь от страшного колдуна-стригоя. Всё было кончено. Все разбежались.

Только главарь ещё на мгновение задержался дольше всех. Он стоял, стиснув зубы и сжав рукоять сабли, будто боролся с чем-то внутри себя — с собственной волей и своим страхом. Но и он, в итоге, бросив на Георгия последний, полный ненависти взгляд, развернулся и исчез в чаще, вслед за своими людьми. Лишь где-то вдалеке всё ещё слышался треск веток, топот ног, да вопли убегающих. Да уж, досталось им… На такое их психика не была рассчитана. Уверен — этот разбойничий налёт все они запомнят до конца жизни. Ещё и внукам будут рассказывать о встрече в лесу с таинственным стригоем…

Как только крики и шум беглецов стихли в лесной чаще, Георгий опустил руки и загадочный туман сразу же развеялся…, увы — вместе с нашим, только что приобретённым бравым «воинством». Э-х… жаль, с таким отрядом мы бы дальше без проблем добрались бы до дома. Но… Всё это оказалось лишь миражом! Однако, очень натуральным! Завершив своё действие, Георгий в полном изнеможении чуть ли не рухнул на дно телеги. Заботливый Томаш едва успел его поддержать. Наш загадочный лекарь был бледен и тяжело дышал, с него пот катил градом. Да…, видимо, нелегко далось ему это представление. Было заметно, что он потратил немалое количество своей внутренней жизненной энергии. Зато это мистическое видение спасло наши жизни.

Нельзя было не отдать ему должное. Какое же это было впечатляющее «шоу»! Просто очуметь. Выглядело очень реалистично. Воины были, ну точь-в-точь — ожившие мертвецы… Ничего подобного я никогда в своей жизни не видел.

Только теперь, когда нервное напряжение стало постепенно спадать, я почувствовал огромную усталость и в изнеможении опустил руку с саблей. Георгий тоже еле переводил дух после такого напряжения. Наступила полная тишина, лишь изредка прерываемая естественными звуками леса, да нашим хриплым дыханием. Теперь, вокруг нас опять была только умиротворяющая девственная природа, словно ничего и не случилось. А о только что прошедшем здесь коротком, но ожесточённом