Желтый глаз - Ли Рэдфорд

что она прошла в дальнюю часть паба, к столику у двери. Она наблюдала, как присутствующие сбились в кучу, и задавалась вопросом, знают ли они, чем Дадли зарабатывает себе на жизнь. Он был великолепным патологоанатомом, но скромным и застенчивым. Он бы не стал хвастаться своими достижениями. Он сохранит тайну проекта «Рассвет». Кеста быстро проверила приложение на телефоне и увидела, что Тим неподвижно лежит на кровати. Тем не менее она все же различила, как мягко поднимается и опадает его грудь при вдохе и выдохе.

– Я попросил самую большую порцию. – Дадли вернулся с пинтой тускло-коричневого пива и с «Мерло», щедро налитым до самых краев совершенно неподходящего по размеру бокала – неподходящего для Кесты. – «Навуходоносор»[20] с соломинкой, увы, здесь не подают, – рассмеялся Дадли.

– Ну, в целом у них неплохо получилось, – заметила Кеста. Она не смогла сдержать смех, задумавшись, как Дадли, такой растяпа, умудрился пройти со стаканами по прогибающимся половицам, не разлив ни капли.

– Твое здоровье, – произнес он.

– Твое здоровье, – поддержала она.

Зашли еще двое мужчин и помахали Дадли, проходя через весь паб к бильярдному столу. Хозяин приготовил им напитки, пока они укладывали шары в треугольник и натирали мелом кончики киев кремового цвета. Они то и дело оглядывались. Кеста предположила, что они впервые видят Дадли с женщиной.

– Итак, как ты? – спросил он ее, крутя в пальцах запасную подставку для пива.

– Я в порядке, – ответила она. – Работа интересная. Но кажется, что все движется слишком медленно. И я ожидала, что буду видеть тебя в лаборатории почаще.

Дадли не ответил. Теперь, когда они сели, он снова казался безжизненным и пустым – как один из тех манекенов, на которых оттачивают навыки искусственного дыхания. Кеста почувствовала, что вот-вот начнется тяжелый разговор.

– Ты в порядке, Дадли? – ласково поинтересовалась она. – Просто в лаборатории тебя почти не видно, а в тех редких случаях, когда ты появляешься, то кажешься… таким задумчивым.

Он не выпускал из рук подставку для пива, ощупывал ее края, вращал, переворачивал то на одну сторону, то на другую, словно пытаясь отыскать ответ. Его ногти были обкусаны до мяса.

– Сделай одолжение… – попросил он. Уголки его губ опустились. – Только для начала мне надо выпить еще пару бокалов.

Когда он наконец-то встретился с ее взглядом и выдержал его, Кеста поняла, о чем он говорит. В его глазах плескался страх. Она кивнула.

– Почему ты никогда не стремилась к повышению? – полюбопытствовал он, стараясь начать с нейтральной темы.

– Ты имеешь в виду, до патологоанатома?

– Да, – кивнул он. – Ты же не менее квалифицирована, чем я. Я серьезно. Ты могла бы делать мою работу, даже стоя на голове. Могла бы руководить несколькими площадками по всему Лондону. Стать той, кто принимает решения.

– Типа Лундина?

– Черта с два, нет! Он такой засранец. – Дадли покачал головой.

– Я не хочу принимать решения, – пожала плечами Кеста. – И никогда не хотела. Мне лучше всего за микроскопом. Так я могу контролировать все, что происходит между лабораторными образцами и живыми организмами. Так я вижу все гораздо отчетливее. Я нигде больше не чувствую себя такой уверенной, как там.

– Но твой талант тратится впустую.

– Как это впустую, если я занимаюсь диагностикой? Если я правильно поставлю диагноз, это спасет жизни. А что насчет вас, доктор Кэринг? – поддразнила она, осознавая, что за все годы их совместной работы она никогда прежде не приставала к нему с расспросами, не интересовалась им, живым человеком, его жизнью до их знакомства. – Как ты оказался на этой работе? Я всегда считала, что ты больше похож на ученого-исследователя. Ты создан для проекта «Рассвет».

Последнюю фразу она проговорила притворным шепотом, отчего Дадли на мгновение улыбнулся, пока его улыбку не вытеснило болезненное воспоминание, судя по тому, как напряглись мышцы вокруг его рта и между бровями. Он прокашлялся и поерзал на месте.

– Ты права. Я действительно люблю такую работу, – согласился он. – Последние месяцы были невероятными. Все кажется таким ярким, таким жизненно необходимым. Даже если все не так… – он остановил себя, пивная подставка уже разлохматилась по краям, – как я ожидал. – Он осушил свой бокал. – Я исследователь по призванию и патологоанатом по обстоятельствам.

– В каком смысле?

– Понимаешь, обо всем позаботились заранее, – пояснил он.

Дадли рассказывал ей историю, но говорил будто не с ней, а с кем-то, перед кем, как ему казалось, он должен был оправдаться за свой выбор. С кем-то из его прошлого, о ком он не мог перестать думать.

– Вообще-то, когда мне было двадцать с небольшим, я какое-то время работал в Портон-Дауне. Я думал, что неуязвим. Мы занимались передовыми разработками. Затем меня попросили возглавить команду на Дальнем Востоке. Я должен был стать ведущим ученым. Мне было всего тридцать. В те времена ТОРС[21] был реальной проблемой. Все как будто чокнулись по поводу мутаций. Лаборатория, в которой я работал, была… необычной.

Кеста почувствовала, как кровь застыла в жилах, а по коже пробежали мурашки, будто сама смерть встала за ее плечом.

– Продолжай, – сказала она, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть нарастающий ужас.

– Кеста, я никому это прежде не рассказывал. Но… – Его голос дрогнул, он пролил пиво и попытался взять себя в руки. – Но я не хочу, чтобы у меня были от тебя секреты.

У нее сжалось сердце, она ощутила укол вины между ребрами.

– Я был… мы были… я один из немногих ученых, работавших в Лондоне, кто может с уверенностью заявить, что у него есть опыт в… исследованиях по усилению функций. В том, чтобы играть в Бога.

Кеста понятия не имела, что сказать. Дадли выглядел сломленным. Она склонилась к нему через стол и внимательно слушала.

– Это было… опасно – то, что мы делали. Мы словно накладывали свои руки поверх Его, чтобы создавать и перекраивать. Несколько раз мы едва не оказались на грани катастрофы. Но о большем я и мечтать не смел. В профессиональном смысле. По крайней мере, в то время.

Он окинул взглядом паб, его глаза задержались на двух мужчинах, расхаживающих вокруг бильярдного стола и невинно выстраивающих следующую комбинацию.

– Но потом заболела моя мать, и мне пришлось вернуться домой. Время нельзя поставить на паузу, а мое, к сожалению, прошло. После этого я лишился своей уверенности и… ну…

– Что случилось с твоей мамой?

– Она в итоге умерла. Но я был с ней. Вот что по-настоящему важно.

– Дадли, мне жаль, – вздохнула Кеста. – Но почему ты не вернулся туда позже?

Он сделал долгую паузу.

– Потому что, пока я был рядом с мамой, я понял, что