Псы Господни 4 - Олег Велесов

— Вот и славно. О месте и времени сообщишь Марго, она передаст мне, и всё решится.

Отец Томмазо удовлетворённо потёр руки.

— Монсеньор, а можно вопрос личного характера?

— Конечно, сын, мой. Спрашивай, я внимательно слушаю.

Мне давно хотелось поделиться с кем-то относительно своих видений. Они всегда приходят во сне, и бывают настолько яркие, что невозможно понять: сплю я или всё по-настоящему? Особенно в первый раз, когда увидел отца…

— Иногда я вижу странные сны…

Отец Томмазо сразу же закивал:

— Да, да, понимаю, — он перекрестился. — Это отголоски истории, Вольгаст, её слёзы. Они капают, бередят душу. Ничто не проходит бесследно, и любые деяния, не согласованные со временем, будут вызывать эти картины. И чем дальше, тем чаще тебе придётся сталкиваться с ними.

Слёзы истории. Красиво сказано. Николай Львович оказывается поэт.

— А можно вернуться назад? В своё будущее?

— Вернуться? Да, есть один путь…

— Какой? — задохнувшись от нахлынувшей надежды, подался я вперёд.

— Получить бессмертие. И тогда двигаясь в общем потоке времени ты вернёшься туда, откуда прибыл.

Я напрягся. Шутит? В общем потоке времени… Отец Томмазо за столько лет нахождения в средневековье уже привык к своему положению, а я здесь всего лишь год, и меня так тянет домой…

Глава 11

Утром мы двинулись к Блуа, а отец Томмазо остался в Шомон-сюр-Тарон. Вместе с ним остался Чучельник. Я уже настолько привык к молчаливому присутствию арбалетчика, что это расставание вызвало во мне чувство потери. Я попытался объяснить это тем, что Чучельник лейтенант стрелков, и боевая эффективность стрельбы без него упадёт. Но это не так. Эффективность останется на прежнем уровне, просто мне стало немножечко обидно. Мы столько времени вместе, через такое прошли, и вдруг… это расставание. Хотя сам Чучельник не выказал ни удручения, ни сожаления — ни-че-го. Он просто вернулся к старому хозяину. И это было обиднее всего. Да.

Но война продолжается, и незаменимых людей на ней быть не может.

На следующем привале мы собрались в кружок всем командным составом и обсудили новую кандидатуру на должность лейтенанта. Хруст предложил невзрачного коренастого мужичка лет сорока. Когда-то тот был простым разносчиком зерна, возил пшеницу на мельницу, оттуда муку на рынок. Но в один прекрасный зимний день услышал мой призыв о наборе в роту Псов Господних, и решил присоединиться. Взял в руки арбалет и прошёл с ротой весь путь от Вокулёра до Орлеана. Звали его Миттеран. Легран, подумав, кивнул согласно, брат Стефан тоже. Сельма промолчала, Дюпон пожал плечами.

Камышовый Жак открыл было рот, чтобы высказать свои соображения, но совещательного голоса он не имел, поэтому я пихнул его локтем в бок и сказал:

— Добро. Венсан, зови коренастого в круг.

Когда тот подошёл, я указал на брёвнышко:

— Садись.

Миттеран сел. Невозмутимый, в глазах спокойствие, такой и в бою будет спокойным. Достойная смена Чучельнику.

— Назначаю тебя лейтенантом арбалетчиков. Что делать — знаешь, подведёшь в бою — повешу.

Миттеран встал.

— Спасибо, капитан. Вы не пожалеете о своём выборе.

Пожалею или нет, покажет первый же бой, и если Миттеран накосячит, я реально его повешу. Он понял это по моему взгляду и не испугался, значит, готов идти до конца и готов отвечать за свои ошибки. Отлично, можно двигаться дальше.

До Блуа мы добрались за три дня. Торопиться было не к чему, намечающиеся разборки с Бодрикуром при светлом лике дофина меня не радовали, ибо я не был уверен в успехе. То, что мы встретимся с Марго, это хорошо, но так ли она сильна в политических интригах, как отец Томмазо? Я вообще не понимал, на кой ляд нужна эта поездка в Шинон. Неужели нельзя было решить все вопросы в Орлеане? У главного инквизитора достаточно власти, чтобы погрозить пальцем де Гокуру и настоять на моей версии происходящего. Я невиновен, Бодрикур шпион — что тут сложного? Впрочем, после разговора с монсеньором, я начал подозревать, что он намеренно затеял эту поездку, дабы договориться о встрече с Катрин де л’Иль-Бушар. Для этого ему понадобился человек, которому он полностью доверяет, то бишь, я.

Хорошо, пусть так, надо договориться — договоримся. Однако отец Томмазо не оставил и намёка, как сделать это. Как сподвигнуть женщину по всем признакам властную и ни в грош не ставящую никого, кроме дофина, да и то лишь по меркантильным соображениям, к переговорам с человеком, которого она, по всей видимости, ненавидит. Ла Гир много успел рассказать о ней, пока мы тряслись в сёдлах по дороге на Бар-ле-Дюк. Катрин де л’Иль-Бушар красавица каких поискать, а ещё коварная, злобная, жестокая, жадная… Господи, хоть бы один положительный эпитет! И ни одной слабости, ибо даже жадность её простиралась исключительно на подарки от дофина, поэтому купить её не получится. А что тогда? Похитить? Мадам, пардон, я вас похищаю, потому что одному инквизитору очень хочется поговорить с вами… Но после этого смело можно переходить на сторону англичан, потому что на стороне французов мне точно делать будет нечего.

Ещё можно попробовать надавить через мужа… Да, да, любовница дофина замужем, причём не просто замужем, а замужем за Жоржем де Ла Тремуем, тем самым Ла Тремуем, который является великим камергером и одновременно лидером противостоящей отцу Томмазо партии. Очень сильная партия, и теперь понятно, откуда она эти силы черпает — из скрипучей постели дофина Карла. И что интересно, муж абсолютно не ревнует благоверную, ибо он-то как раз имеет слабости, причём, минимум две. Первая — стяжательство. Он берёт подарки, гостинцы, взятки, подношения и прочее в том же духе со всех, с кого можно взять. Денег у меня нет, но я могу пообещать что-нибудь, если он уговорит супругу на встречу. Правда, не знаю пока, что. Вторая слабость — чревоугодие. Ла Гир, смеясь, поведал, что Тремуй если не спит, то жрёт. Он, разумеется, утрировал, но то, что Тремуй похож на объевшуюся свинью, говорил и д’Оссонвиль. Если удивить милого Жоржа какой-нибудь кулинарной новинкой, то он может оказать протекцию. Вот только где найти новинку? Все самые изысканные кушания, которые только существовали в известных на сей момент пределах, уже давно прошли через его желудок.

Я начал перебирать в голове кулинарные рецепты, но отец мой готовил не очень, а сам я вообще ненавижу стоять у плиты, поэтому наше семейное меню никогда разнообразием не радовало: картошка жаренная, картошка варёная, покупные