Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

– Ну попался бы мне сейчас этот Вячеслав, я бы ему бошку-то открутил! – кровожадно пообещал Тихон.

Вячеслав? А тот катализатор был Игорем. Но имя, ладно, можно изменить. Однако про хромоту «Ирина» тоже не упоминала.

– А какого роста был этот Вячеслав? – на всякий случай уточнил Митя.

– Роста? – Тихон измерил Митю взглядом. – Да с тебя где-то…

Значит, немаленький. Опять не совпадает с тем, что описала «Ирина».

Выходит, катализаторы – это разные люди. Или…

– А зачем тебе? – насторожился Тихон.

– Да так… Вдруг я его знаю…

– Ну и чо? Знаешь? – хмыкнул скептически парень, притормаживая в дверях.

– Нет…

Тихон посмотрел на Митю с подозрением и заявил:

– Ну я пошел, что ли. Нечего мне здесь больше делать. Пуганул буржуев – и будя! Не хворай, Митяй!

Глава 14

Тайны семьи Белосельских-Белозерских

Вернувшись в гостиную, Митя обнаружил обеих тетушек уютно устроившимися в нише среди диванных подушек.

Вероятно, Долли уже запустила механизм общения в салоне, свела гостей в группы по интересам. И решила немного расслабиться.

– Долли, à propos[57]! – воскликнула Китти, увидев Митю. – Ты помнишь Арсеньеву? Митя ею интересовался.

– Да, я собираю материал о «районе двойников» для курсовой, – поспешил объяснить племянник. – Поэтому мне интересно все, что связано с дворцом Белосельских-Белозерских. В том числе личность жены нынешнего его хозяина Эспера Александровича.

– Арсеньеву? Ну как же, как же, отлично помню, – кивнула Долли. – Pauvre![58] Крайне неудачное замужество! Эспер был так безумно влюблен, так роскошно ухаживал! Но вскоре после свадьбы вдруг мигом охладел к юной супруге! Совершенно стал ее игнорировать.

– Угу, точь-в-точь Андрей Болконский и маленькая княгиня из сочинения графа Толстого, – иронично прокомментировала Китти. – Наш романтичный Эспер, наверное, понял, что женитьба – это пошлость. Классика, господа.

– Я слышал, что княгиня бесследно исчезла, – осторожно заметил Митя.

– Да, это совершенная правда, – вздохнула Долли.

Китти выразительно хмыкнула, но промолчала. Впрочем, Митя догадывался, что она думает по этому поводу. Склонность тетушки сводить все к адюльтеру его забавляла.

– Исчезновение Софи – это прямо какая-то мистическая история, – закатила глаза Долли. – Это происшествие связывают с зеркалами дворца. Говорят, они какие-то необыкновенные. Что в них можно уйти и пропасть…

Китти опять хмыкнула.

– Но Китти, наверное, тебе про это уже рассказала, – догадалась Долли.

– Да, рассказала, – признался Митя. – Ma tante, а вы не знаете, что стало с той парой… ну которая во время вальса сильно закрутилась и влетела в зеркало?

– С парой?.. Ах да, мы такую историю слышали, – кивнула Долли. – Еще когда в «кофейном» классе[59] учились, правда, Китти? Ее как страшилку рассказывали, на ночь. А вообще это событие вроде относят к середине прошлого века. С тех пор много всякого произошло. Свидетели давно умерли, если они вообще были. Вот и гадай: на самом деле случилось что-то подобное или это чистая выдумка, – пожала плечами тетушка.

– Вообще, раньше во дворце Белосельских-Белозерских часто балы давали, – встряла не к месту Китти, сбивая сестру с нужной темы. – В наше-то время Эспер их быстро прекратил. Кстати, как раз немного спустя после женитьбы. Мы толком и потанцевать у него не успели!

– Ну, может быть, Эспер просто не хотел выставлять напоказ свою drame familial[60]. Поэтому и перестал принимать гостей, – предположила Долли. – А что касается исчезнувшей пары, – все-таки вернулась она к Митиному вопросу, – то я слышала такую версию, будто танцоры потом объявились. Но почему-то порознь. Девушка вроде нашлась в Венеции, а молодой человек как будто обнаружился в Амстердаме. Или наоборот… Но, я полагаю, в ту пору общество как раз было занято беспорядками, возникшими из-за реформ Елизаветы II и разногласий в парламенте. Поэтому никто толком не обратил внимания на завершение мистической истории.

«Ничего себе перемещения – Венеция, Амстердам», – подумал Митя. Если не считать эту историю бредом, то стоит отметить, что это самые знаменитые города, которые стоят на воде.

Так что очень тянет сделать любопытное заключение. А именно, перешагнув грань чудесного зеркала во дворце Белосельских-Белозерских, можно потом очутиться в совершенно отдаленной точке мира. Предположительно, так или иначе связанной с водой.

Или оказаться вообще в каком-нибудь «никогде». Ведь никто не знает границ и возможностей Зеркала вод. И Петербургского Зазеркалья.

– Китти, а помнишь, во дворце Эспера еще итальянец жил? – оживленно заговорила Долли. – Венецианец, если точнее. Худой такой, смуглый, кудрявый… Он за этими загадочными зеркалами как-то следил. Обновлял их вроде.

– Ну как же, как же! – подхватила сестра. – Зеркальных… нет, ЗАзеркальных! дел мастер! Так его и называли. Каково? ЗАзеркальных дел мастер! А имя ему было… э-э-эм-м-м… кажется, Паоло.

– Верно – Паоло! Паоло Мо… Мо…

– Морелли!

Сестры довольно рассмеялись, умиляясь воспоминаниям юности.

– Кстати, этот Морелли был как раз влюблен в Софи, – заметила Китти. – И тоже тогда исчез. Только это в панике не сразу заметили. Говорят, она с ним и сбежала!

– Fi dons![61] – поморщилась Долли. – Кухаркины сплетни!

– Конечно, куда интереснее было бы сбежать с гусаром, – захихикала Китти – Но гусары, увы, не всегда бывают под рукой. Кто попался под руку, с тем и сбежала. И правильно сделала!

– Почему это – правильно? – опешила Долли.

– Да потому что не нужна она Эсперу! – заявила Китти. – Софи хоть и красавица, но обыкновенная, земная женщина. А Эспер кто? Романтик! Ему что-нибудь необычное подавай, готическое, потусторонее! Чтоб кровь в жилах стыла, чтоб… э-э-эм-м-м… там чудеса, там леший бродит, русалка… Au fait[62], о русалках, – Китти сделала заговорщическую физиономию. – У него ведь женский идеал кто? Русалка! Да! Помнишь, Долли, во дворце Белосельских-Белозерских вся картинная галерея была увешана полотнами с ундинами? Особенно Эспер любил Уотерхауса[63], который, в свою очередь, обожал изображать морских дев. Не удивлюсь, если у князя с какой-нибудь хорошенькой русалочкой был роман, – сделала тетушка неожиданный вывод. Впрочем, в своем духе. – А что? Очень романтично! И потом, они ведь красавицы неземные!

– С рыбьими хвостами! – презрительно фыркнула Долли.

– Ну это не совсем так, – вмешался Митя.

Добросовестно усвоенный учебный материал не желал пропадать втуне и рвался наружу. Обрадовался счастливо представившемуся случаю себя показать.

– У славянских русалок, например, вовсе нет хвостов и вообще ничего рыбьего, – с энтузиазмом начал объяснять добросовестный студент. – Вспомните картины Крамского, Маковского, Билибина. Или вот давайте, например, продолжим цитату из Пушкина, которую только что вспомнила тетушка Долли: «Там леший бродит…» Дальше будет: «Русалка на ветвях сидит». Как бы русалка могла оказаться на дереве,