Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

знать! – Княгиня промокнула уголки глаз платком, глубоко вдохнула и опять обратилась к камере: – Так вот, милая. Твой отец… он никогда меня не любил. Женился потому, что считал меня не обычной девушкой, а… каким-то мистическим существом.

– Что вы, матушка? Да как же можно? – почему-то неуверенно усомнилась Лиза.

– А дело в том, что наше имение стояло в глухом лесу, на берегу большого финского озера, – начала объяснять княгиня. – Озеро называлось Куоллут ярви – Мертвое озеро. Издавна ходили легенды, что в нем живут мистические существа – накки, которые могут принимать различный облик, в том числе человеческий.

Очень интересно! С этого места, пожалуйста, поподробнее! Митя чуть не воскликнул это вслух, но вовремя себя одернул.

Однако княгиня как будто услышала его пожелание.

– А поскольку я все время находилась в Смольном, а моя матушка вела очень уединенный образ жизни, про наше имение стали ходить нехорошие слухи, – продолжила она. – Как будто накки прежних хозяев давно утопили в озере. А нынешние – то есть мы с матушкой – это нечисть, принявшая человеческий облик, – княгиня горько усмехнулась. – Эти слухи усилились после того, как я окончила институт. Ведь единственной отрадой в нашей глуши для меня было пение… А люди стали говорить, что это поют накки. Которые невероятно музыкальны… Но это было только началом моих бед. А уж когда ко мне стал свататься твой будущий отец…

Тут голос Софи предательски задрожал. Слышно было, как Паоло что-то говорит женщине по-итальянски. Но она лишь поморщилась, махнула на него платком и с усилием продолжила:

– Я отказала князю. Потому что не любила. И потому что поговаривали, что на семье Белосельских-Белозерских лежит родовое проклятие… Но князь Эспер был настойчив… А наше имение заложено-перезаложено… А матушка больна и денег на лекарства взять неоткуда… Что я могла тогда поделать, молоденькая, неопытная девушка? Ах, если б я тогда знала! – с болью воскликнула княгиня, и на ее глазах заблестела горькая влага.

Появившаяся сбоку рука подала женщине склянку, вероятно, с лекарством. Софи выпила содержимое, отдала сосуд и постаралась продолжить.

Однако это ей удавалось плохо. Княгиня все больше нервничала, из глаз хлынули слезы, речь становилась отрывистой и невнятной.

– Все обрушилось после свадьбы… когда князь Эспер понял, что я обычная девушка… Не соответствую его ожиданиям… Не могу родить такого наследника… какой ему нужен… Стал мною открыто манкировать… А когда я родила тебя… и узнала… узнала… – княгиня уже откровенно рыдала, прижимая платок к губам. Оттого ее слова стало и вовсе трудно разобрать. – …у моей дочери… русалочья кровь… княгиня Али… из-за нее… семейное проклятие…

Пошли помехи.

Долетел еще кусочек фразы:

– Паоло помог мне справиться с этим кошмаром…

На этом связь прервалась.

Глава 16

Медный всадник

Первой эмоцией Мити была досада: он не успел спросить, как княгиня Софи попала в Ротонду, чтобы оставить надпись.

Впрочем, дом с Ротондой ведь стоит на берегу все той же Фонтанки. А за дверями вечно запертых коммуналок, конечно же, есть зеркала… Разные зеркала…

Но главное же сейчас не это.

Митя посмотрел на Лизу. Она казалась скорее растерянной и испуганной, чем довольной. Да, вымечтанное свидание с наконец-то обретенной матерью не стало праздником.

Митя уже засомневался: а правильно ли он сделал, так расторопно организовав эту встречу? Возможно, было бы лучше, если бы загадочный образ матери так и остался для девушки красивой мечтой? Чтобы дочь не увидела ее такой – больной, потухшей, изо всех сил стремящейся забыть прошлое, в котором была Лиза?

Но откуда ж Митя знал, к чему приведут его благие намерения! Он, между прочим, отнимал у себя драгоценное время, предназначенное для подготовки к экзамену. Землю рыл, чтобы поскорее выполнить Лизино желание! Самое заветное, судя по тому, что именно его она написала на стене в Ротонде.

И вот! Вместо предвкушаемого восторга – печаль и уныние.

Неужели так в жизни и бывает? Вот сбылась твоя мечта, радуйся и будь счастлив! Но тут вдруг оказывается, что наяву сбывшаяся мечта выглядит не совсем так, как рисовалось в сияющем воображении. Или совсем не так. Эх…

Пока Митя задавался философским вопросом о сбыче мечт, Лиза напряженно молчала. Наверное, прокручивала в голове и осмысливала этот внезапный короткий разговор с матерью.

В какой-то момент глаза ее вспыхнули, а тонкие ноздри раздулись, как будто девушка нашла, вычленила в исповеди матери какой-то особо важный для нее посыл, некое ключевое слово.

Вероятно, эта находка оказалась горькой. Закрыв лицо руками, Лиза разрыдалась.

«Да уж… Сегодня какой-то вечер непрерывных женских рыданий», – обреченно подумал Митя. Впрочем, чего еще можно ожидать от прекрасного пола, когда его самого от бурных событий последних дней просто оторопь берет.

– Ну полно, полно… – принялся уговаривать парень. – Да что вас так напугало-то?!

– Русалочья кровь… Русалочья кровь… – всхлипывала девушка.

– Да ладно! – махнул рукой Митя. – Ваша матушка сказала что-то эдакое… невнятное. А вы уж нафантазировали бог знает что. И убиваетесь. Ну, право, нельзя же так!

Лиза отняла ладони от лица и пристально посмотрела на Митю. Как будто искала в его глазах ответ на какой-то насущный для себя вопрос.

И тут до парня наконец дошло. Осенило.

– Так… так… это… – забормотал он. – Эта… татуировка… у вас… там… там… Это… э-э-эм-м… не татуировка?!

Ему не хватило духу сказать вслух: «Это настоящая рыбья чешуя?!»

Лиза ничего не ответила. Опять закрылась ладонями и расплакалась пуще прежнего.

Значит, это правда. «У моей дочери русалочья кровь», – вот что сказала княгиня.

И это открытие шокировало Митю, наверное, даже больше, чем Лизу. Потому что Лиза, надо полагать, была к нему в той или иной степени готова.

Она-то ведь знала о своем – дефекте? особенности? – в виде рыбьей чешуи на затылке. И как-то не очень удивилась тому, что папенька-жених искал себе в невесты непременно порождение Нави…

Стоп! А откуда у Лизы может быть русалочья кровь, если Софи – обычная женщина? Значит, что-то не так с папенькой! В любом случае выходит, что Лиза только наполовину… это… ну, условно говоря, русалка. Или даже меньше чем наполовину.

И как к ней теперь относиться? Зная, что она… не совсем человек…

Митя покосился на Лизу. Она вновь ушла в его куртку, как в спасительную скорлупу. И там затаилась.

Туман совсем сгустился, как бы намекая на свою готовность укрыть и убаюкать все тайны мистического города.

Где-то далеко в его ватных слоях ударил невидимый колокол. Динь…

«Откуда здесь колокол? Вроде церкви поблизости нет, – удивился Митя. – Разве что