Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

Признаться, холодно обсуждать девушку, которая имела для Мити особенное значение, ему было очень неловко.

Чувствовалось в этом что-то неправильное. Но и обойти неприятную тему никак не удавалось, ведь она была связана прочными нитями с другими важными эпизодами семейной истории Белосельских-Белозерских.

Чтобы перебить неприятный осадок, Митя на десерт поведал мелочевку про как будто бы измененный герб княжеского семейства. С добавлением цветочков.

К его удивлению, именно эти цветы и заинтересовали Стиву в первую очередь.

– На что, ты говоришь, похожи? На лилии? – переспросил он и задумчиво хмыкнул. – Между прочим, лилии называют «розами никсов».

Митя, конечно, это знал. Но соотнести безделушку финского фольклора с гербом князей Белосельских-Белозерских как-то не пришло в голову.

– А тебе не кажется, что в этой истории часто всплывает тема никсов? Они же накки – на финский лад, – заметил Стива.

– Это ты к рассказу княгини Софи? – сообразил Митя. – Что их с матушкой соседи считали никсами? Но ведь это неправда!

– А вот правда это или нет, мы пока установить не можем, – возразил Стива. – Ведь мы знаем историю княгини Софи только с ее слов. Но долгая жизнь семейства в глуши, на берегу Мертвого озера… Затворничество… Упорные слухи насчет оборотничества… Сватовство князя, который, возможно, что-то важное об этом семействе проведал… И даже, наконец, музыкальность! Все это наводит на размышления. Не удивлюсь, если лилии добавились в гербе Белосельских-Белозерских именно тогда, когда Софи вошла в это семейство.

– То есть ты и правда думаешь, что княгиня…?! – изумился Митя.

– Я так не думаю, – с нажимом сказал Стива. – Но не могу исключить подобный вариант. Пока, во всяком случае.

– Но ведь это полная ерунда! Да, никсы могут принимать человеческий облик и какое-то время находиться среди людей. Но недолго! И уж совершенно точно никсы не могут жить в непосредственном контакте с нами. А Софи девять лет жила в Смольном институте. Закрытом учебном заведении, между прочим, где каждый на виду!

– Тут ты прав, – наконец согласился Стива. – Никсы такое не могут. Но, предположительно, могут полукровки. Дети, которые рождаются от связи Яви и Нави. Хотя наш отдел с такими… э-э-эм-м… личностями пока не сталкивался.

Митю покоробила тотальная подозрительность Стивы. Ну да, это его работа. Может быть, так оно и правильно. Но как можно совсем никому не верить?

А княгиня Софи…

– Вот что я еще вспомнил! – воскликнул Митя. – Лизина матушка упомянула какую-то княгиню Али… С которой якобы пошло родовое проклятие Лизиного семейства. Али – что-то восточное вроде? – Парень полез в телефон. – Но вот, смотри, – он показал Стиве экран. – Генеалогическое древо Белосельских-Белозерских. Здесь нет никаких восточных персонажей!

– Может быть, Alina? – предположил Стива. – У графа Толстого в «Войне и мире», например, выведена княгиня Алина Курагина.

– Алины здесь тоже нет, – сообщил Митя. – Может, это неполное имя? Сейчас посмотрим, – забормотал он, бойко тыча в клавиши. – Ага, вот. Оказывается, такое имя в святцах отсутствует. Поэтому Алин крестят Алевтинами, Акулинами, Еленами… Смотрим на древо… Но и таких дам в княжеском семействе не было! – провозгласил он разочарованно.

– Досадно, – сказал Стива, поднимая стекла в салоне.

Нудная морось превратилась в настоящий ливень, который лупил по крыше автомобиля изо всех сил.

– Ну ладно, идем дальше, – предложил Митя. – Вернее, давай возвратимся к самому началу – к этой самой злосчастной кавалькаде на Аничковом.

Стива согласно кивнул.

– Пелагея Вышеславцева, Макар Тарасов, Павел Чуев… Четвертого всадника пока никто не угадал…

– Я знаю, кто это, – неожиданно заявил Стива. И огорошил: – Захар Авдеев, предположительно, преступник, на счету которого десятки жертв.

– Э-э-э?! – Митя только и смог сделать, что открыть рот. Когда изумление прошло, несколько обиженно воскликнул: – Но в интернете ничего такого нет!

– Это закрытая информация, – невозмутимо объяснил Стива. – На Авдеева вышли, когда он уже…

– Дай угадаю! – перебил Митя. – Бесследно исчез?

– Ну надо же, угадал, – хмыкнул Стива.

Митя нервно захохотал, лупя ладонью по крыше салона. Стива неодобрительно на него покосился, но ничего не сказал.

– Очень уж у нас колоритная компания всадников собралась, – заметил Митя, когда успокоился. – Маньяк, абьюзер, мошенник, эпатажная поэтесса. Ну и что между ними общего, как ты думаешь?

– Я думаю, – не замедлил с ответом Стива, – что их объединяет одно качество: токсичность для общества.

– Да ладно! – возразил Митя. – Ну маньяк и мошенник – согласен. Абьюзер – еще туда-сюда. Но Пелагея?! Эпатаж лайт-пролетариев – это же чистый выпендреж! Никакого вреда, по сути, он окружающим не несет. Хотя лично я сквернословие не одобряю… Но это же не абьюз и тем более не убийства. Ерунда какая…

– Совсем не ерунда, – саркастически усмехнулся Стива. – Ты недооцениваешь экспрессию русского мата! Нецензурная брань несет в себе мощный негативный заряд. В то же время она является самым удобным способом издевки над окружающими. С одной стороны, сознательно оскорбил приличных людей. Выставил себя героем, который плевать хотел на всякие скучные запреты. С другой – никакого наказания тебе, как правило, за это не будет. Гуляй, резвись!

– Это точно, – поддержал Митя, вспомнив салон тетушек. Еще и поаплодируют, чтобы не казаться ретроградами. – Но что ж тогда выходит? – попытался он сделать предварительный вывод. – Этих людей сначала специально подбирали… по признаку разной степени токсичности. Потом обрабатывали, доводя до каких-то странных поступков… И все для чего?

– Позволь вернуть тебе твой вопрос, – сказал Стива. – А и правда – для чего? Можешь составить версию?

Митя помолчал, рассеянно глядя в залитые сплошным потоком воды стекла. Ливень уже превратился в тропический, «дворники» справлялись плохо.

– Э-эм-м-м… Ну судя по тому, как бесновалась Фонтанка… – наконец неуверенно начал он. – Я думаю… Может быть… – И вдруг закончил бойко и решительно: – Что эти гады каким-то образом сбрасывали в Фонтанку свою отрицательную энергию! Например, через ритм лошадиных копыт… Который легко можно было уловить.

– Отлично! – вдруг возликовал Стива. – Гениальная версия!

Мите даже показалось: если бы не руль, кавалергард непременно разразился бы бурными аплодисментами.

Юный сыщик смутился. Лестно, конечно, что он чисто случайно выдвинул какую-то суперверсию, которую сразу так высоко оценил Стива. Но еще приятнее было бы, если бы Митя эту версию сам понимал.

– Значит, так, – продолжал он допытываться. – Кто-то… вернее, всадники, руководимые, предположительно, кукловодом, сбрасывали в Фонтанку… грубо говоря, большие порции негатива. Река при этом шалила, волновалась и норовила выйти из берегов. Ну и кому нужен такой жуткий опыт? В чем дело?

– А дело в том, что это похоже на предварительный эксперимент, – сказал Стива, напряженно глядя перед собой в залитое дождем лобовое стекло. – На демоверсию грядущего глобального действа. Когда