Дворянин с понедельника. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

которое не зависело от чужой невесты. Решение не требовало любви к печатному делу. Достаточно было не закрывать единственную дверь, за которой ещё могла находиться выручка.

— Яков Осипович, — сказал я, — при Михаиле Андреевиче вы руководили всей работой в мастерской?

— Производственной работой.

— Цены, заказчики и расчёты были на нём?

— Да.

— Если заказ невозможен или срок назван неверно, вы говорите об этом хозяину прямо?

— Если хозяин желает слышать.

— Будем считать это частью жалованья.

Он посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал.

— Степан Лукич, — продолжил я, — вы отвечаете за пресс и качество оттиска. Если я потребую печатать быстрее, чем позволяют станок, бумага или люди?

— Скажу, что нельзя.

— Даже если я уже пообещал заказчику?

— Особенно тогда.

— Хорошо.

Я повернулся к Егору.

— Егор Никитич, вы возвращаетесь учеником. Помогаете Степану Лукичу, слушаете Якова Осиповича, носите пробы и учитесь набирать то, что вам поручат. Не берёте работу без их ведома и не обещаете городу, что мы умеем летать.

Егор моргнул.

— Я никому не обещал.

— Значит, начали превосходно.

Он выпрямился.

Я снова посмотрел на всех троих.

— С сегодняшнего утра вы наняты на прежние места. Жалованье идёт со дня возвращения, независимо от того, появится ли сегодня заказ. Условия и суммы сверим по книге и договоримся отдельно, чтобы никто не понял их по-разному.

Рогов первым задал практический вопрос:

— Выплата когда?

Вопрос был коротким и важнее всего, что я успел сказать.

— В прежний срок, если он устраивает всех. Как платил Михаил Андреевич?

— По субботам, — ответил Климов.

— Тогда по субботам. Без задержек.

— За эту неделю? — спросил Рогов.

Я быстро посчитал дни. Сегодня был четверг.

— Со дня возвращения. За четверг, пятницу и субботу.

Рогов кивнул. Ему не требовалось красивое обещание. Он получил дату и основание расчёта.

— А ученичество тоже с сегодня? — спросил Егор.

— С сегодня.

— Матушке сказать можно?

— Даже нужно.

Климов не торопился принимать решение за остальных.

— Заказов нет, Алексей Николаевич.

— Я заметил.

— Если их не будет, людям всё равно платить придётся.

— Поэтому я и сказал: жалованье не зависит от сегодняшнего заказа.

— А через неделю?

— Через неделю тоже.

— Через месяц?

— Я не стану обещать вам годы работы в первый час знакомства, — сказал я. — Сейчас я принимаю другое обязательство: пока вы у меня наняты, отсутствие клиентов остаётся моей заботой, а не вашей. Если решу закрыть мастерскую, вы узнаете об этом прежде, чем перестанете получать жалованье.

Климов перевёл взгляд на производственную книгу, лежавшую в конторе за открытой дверью.

— Михаил Андреевич иногда платил позже.

— Я не Михаил Андреевич.

Фраза вышла опасной. Все трое знали меня как его племянника и могли услышать в ней не деловое различие, а неуважение к умершему. Климов чуть прищурился.

— Я не говорю о нём дурно, — добавил я. — Говорю, что отвечать буду за собственные обещания.

Напряжение немного ослабло.

— Тогда нужно записать день, — сказал Климов.

— Запишите.

Он подошёл к производственной книге. Егор поспешил следом, но остановился, когда Климов поднял ладонь. Рогов надел фуражку, затем снова снял: видимо, работа уже началась, а в помещении он привык быть без неё. Я посмотрел на троих людей, которых несколько минут назад в типографии ещё не было. Денег у меня стало меньше, хотя из мешка не исчезло ни одной монеты. Обязательств — больше. Зато мастерская впервые перестала быть пустым залогом.

Климов открыл книгу на чистой странице, взял перо и проверил кончик.

— Что писать, Алексей Николаевич?

Я подошёл к столу.

— Сначала дату. Потом имена и то, что каждый возвращён на прежнее место.

— А работу?

Я положил ладонь на край открытой книги.

— О работе сейчас и поговорим.

Глава 10

Климов обмакнул перо и записал дату. Рогов положил фуражку на подоконник, Егор придвинулся к столу, но остановился на расстоянии, которое счёл почтительным. Все трое ждали продолжения. Решение о найме они услышали, срок первого расчёта тоже; теперь следовало объяснить, зачем я собираюсь платить людям в мастерской без заказов. В прежней жизни после такого вопроса на экране появлялся первый слайд. Здесь экран заменяла пустая страница производственной книги, а аудитория из трёх человек не собиралась аплодировать из вежливости.

— Прежде всего вы должны знать положение дела, — сказал я. — Вчера, сразу после приезда, я урегулировал дело с кредитором Михаила Андреевича. На ближайшее время взыскания не будет.

Климов перестал писать.

— На какое ближайшее время?

— До Покрова, пока кредитор видит, что мы не сидим без дела.

— Значит, долг остался.

— Остался.

— Большой?

— Достаточный, чтобы мне не хотелось произносить сумму перед началом рабочего дня.

Рогов посмотрел на пресс. Вопрос о том, входит ли он в обеспечение долга, ему задавать не пришлось. Возможно, он знал о займе больше меня; возможно, просто умел замечать, к чему поворачивается разговор. Климов подержал перо над книгой и осторожно положил его на край чернильницы.

Я прошёл в контору. Каталог лежал среди вещей Алексея, куда я убрал его после дороги. Большая книга неохотно вышла из-под тетрадей, зацепилась углом за ремень сумки и едва не вытянула за собой рубаху. Я освободил её, смахнул с обложки нитку и вернулся в мастерскую, держа каталог обеими руками.

Климов посмотрел на английское тиснение, Рогов — на толщину книги, Егор сразу шагнул ближе.

— Это из Америки? — спросил он.

— Оттуда.

Я положил каталог на верстатку и раскрыл ближе к началу. Книгу часто листали: края бумаги потемнели, у корешка появились заломы. На страницах были собраны образцы шрифтов, рамок и печатного оформления. Одни листы походили на торговые объявления, другие — на пригласительные карточки, бланки или небольшие перечни товаров.

Климов наклонился над страницей. Он не коснулся бумаги пальцами и некоторое время рассматривал набор.

— Шрифт ровный, — сказал он. — Но такого у нас нет.

— Мне пока нужен не шрифт.

— А что?

— Посмотрите, сколько здесь воздуха.

Климов поднял глаза.

— Воздуха?

Я указал на поля вокруг текста.

— Бумага не забита словами от одного края до другого. Здесь сразу видно, что главное, а что можно прочитать после. Вот название. Ниже — объяснение.