Лекарь из ниоткуда - Илья Городчиков

— Ты подал Озерову бутылку крымского вина. Теперь майор и доктор Мейер мертвы.

Птахин отпил из кружки. Глаза быстро проверили дверь, окно и людей возле стойки.

— Подавал. Мне велели, я отнёс. Дальше спрашивай у покойников.

— Кто передал бутылку после погреба?

— Пошёл вон, пражанин. Пока своими ногами ходишь.

Он поднялся, оставил на столе монету и двинулся к задней двери. Я пошёл следом. За кабаком тянулся узкий проход между сараями. Птахин пропустил меня до середины, затем развернулся и выхватил нож. К этому я был готов, хотя и понимал, что после резни на хуторе нахожусь не в лучшем виде.

Я отступил от первого выпада, позволил клинку пройти возле груди и бросил в лицо Птахину горсть порошка из раскрытого пакета. Обычная печная зола попала в глаза. Казак выругался и вслепую рубанул ножом воздух. Я увернулся и врезал по рукам сумкой. Птахин удержал оружие, но мне хватило мгновений его замешательства, чтобы прижать руку к стене и выхватить иглу, прижимая ту к внутренней стороне локтя.

Птахин обмяк раньше, чем успел закричать. Боль прошла от локтя до пальцев раскалённым разрядом, нож упал в грязь. Я слегка изменил угол иглы, и ноги у него подкосились.

— Дёрнешься, рука может остаться плетью, — тихо сказал я. — Идёшь впереди, держишь ладони на виду.

Похоже, уверенности во мне было достаточно для того, чтобы казак послушался. На соседнем дворе стояла брошенная телега, прикрытая окровавленным холстом. Я заставил Птахина забраться под него, привязал запястье к борту и повёз через две улицы к своему дому.

Патруль остановил нас возле площади. Я показал красную повязку и сказал, что везу умершего с хутора. Патрульные лишь кивнули и посторонились.

Дома Птахин попытался броситься к двери. Я затянул верёвку на его локтях, посадил на низкую скамью и привязал ноги. Иглу вынул, проверил движение пальцев и положил инструмент на стол.

— Атаман велел тебя искать. Можешь рассказать мне сейчас или утром говорить перед старшинами.

— Тогда утром и поговорю.

— До утра тебя убьют. Люди, заказавшие Озерова, уже знают, что бутылку подавал ты. Им достаточно поджечь мой дом или пустить пулю через окно. — Я приложил палец к голове и сделал жест выстрела.

Птахин усмехнулся, однако взгляд скользнул к ставням. Первый страх появился, им я и поспешил воспользоваться, решив, что сейчас лучший момент для того, чтобы дать понять казаку, что именно я контролирую начало боли и её конец.

Я поставил перед Птахиным миску воды, позволил сделать два глотка и отодвинул. Потом положил ладонь на его онемевшие пальцы и подробно объяснил, какие мышцы перестанут двигаться, если игла войдёт чуть глубже.

— Ты лекарь, — пробормотал он. — Людей спасать должен.

— Сегодня я спасал людей, которых ты оставил умирать на хуторе. Потом вскрывал человека, давшего мне шанс попасть в Петербург. Терпение кончилось.

Птахин отрицал связь с нападением. Я спрашивал, кто передал бутылку, где лежал порошок, сколько заплатили и каким знаком подтвердили приказ. На первые вопросы он отвечал руганью, затем начал путаться. Он утверждал, что сам забрал вино из сундука. Через минуту проговорился о человеке с ключом. Сказал, что бутылка всё время была запечатана, потом упомянул новый воск на горлышке.

Я возвращал его к каждому противоречию. Когда он замолкал, игла касалась кожи возле локтя. Второй раз вводить её глубоко не пришлось.

Через час Птахин попросил воды. После третьего глотка он назвал сумму: двадцать рублей серебром, больше его годового дохода. Половину получил заранее, остальное обещали после смерти Озерова.

— Кто заказал?

Он закрыл глаза:

— Если скажу, меня нигде не спрячут.

— Если промолчишь, до рассвета не доживёшь. Имя даст тебе единственный шанс попасть под охрану Ефремова. Иначе ни я, ни атаман тебе жизнь не спасём.

Птахин долго слушал звуки за стенами. По улице прошёл патруль, копыта отстучали возле ворот и стихли. В сенях скрипнула половица. Птахин перестал дышать, а я повернулся к двери и увидел, как деревянная щеколда медленно поднимается снаружи.

Глава 12

Дверь рывком распахнулась, и человек шагнул внутрь. Он вошёл внутрь быстро, боком, занося за спину руку. Лицо скрывала надвинутая шапка, а низ закрывал шарф. Единственное, что я успел рассмотреть, — это блеск короткого клинка, что устремился мне в грудь.

Я рванул кафтан со спинки стула и бросился навстречу. Кинжал прошил плотную ткань, нападавший тут же дёрнул рукой, высвобождая оружие, но я отступил на шаг и со всей силы врезал ногой по стулу. Мебель врезалась нападавшему в колено, и тот вскрикнул, всплёскивая руками.

Я тут же метнулся к столу, но убийца уже высвободил оружие и ударил. Клинок прорезал рукав, рана тут же обожгла предплечье, разбрызгивая кровь. Отступать в тесной комнате было некуда. За спиной стояла печь, справа сидел привязанный к скамье Птахин, слева нападавший уже отбрасывал стул, вновь идя вперёд.

Глиняная миска попала под пальцы сама, и я со всей силы ударил ей по кисти убийцы. Посуда раскололась, и осколок разрезал чужую ладонь, но пальцы оружие удержали. Второй рукой он схватил меня за ворот и потянул на хищное сверкнувшее острие.

Мы врезались в стол. Инструменты, кубок и свеча полетели на пол. Горящий огарок погас в луже воды, комната провалилась в темноту, где остались тяжёлое дыхание и скрежет сапог.

Нападавший давил клинком снизу. Я держал его запястье обеими руками, чувствуя, как лезвие режет кафтан возле живота. Я отпустил одну ладонь и ткнул большим пальцем туда, где находился глаз. Он дёрнул головой. Палец попал в щёку, ноготь содрал кожу, зато давление на миг ослабло. Я ударил лбом в лицо. Хрустнул нос, на губы брызнуло горячее. Человек отшатнулся, потянул меня за ворот и вместе со мной рухнул на стол.

Доски под нами треснули. Столешница съехала, ударила Птахина по коленям и опрокинула скамью. Пленник упал набок, связанный по рукам и ногам. Он закричал, когда тяжёлый край прижал ему пальцы.

Я оказался сверху и попытался вдавить руку с кинжалом в пол. Незнакомец ударил коленом между ног. Воздух вышел одним хрипом, тело согнулось, а рукоять ножа врезалась в висок.

Перед глазами вспыхнул белый круг. Следующий удар пришёлся в рот. Губу разорвало о зубы, кровь заполнила язык. Я покатился по полу, ударился плечом о печь и услышал, как человек поднимается.

В темноте звякнул металл. Нападавший наступил на щипцы, выругался сквозь зубы и выдал