Лекарь из ниоткуда - Илья Городчиков

Убитый был молод, лет двадцати пяти. Кровь на губах уже подсохла, кожа сохраняла тепло. Нож вошёл между рёбрами сзади и, вероятно, задел сердце или крупный сосуд.

— Один из тех, кто встретил Птахина, — сказал я. — Умер недавно.

— Между собой сцепились?

— Его ударили сзади. Он даже оружие не вынул.

Фёдор осмотрел землю и указал на следы. Три цепочки уходили дальше по логу.

— Отсюда три коня пошли дальше. Четвёртый стоит.

— Значит, Птахин ещё с двумя, — произнёс Коршунов. — Совсем близко.

Тело могло лежать здесь как приманка. Я поднял голову и увидел на склоне срезанную ветку. За ней мелькнуло что-то светлое.

— Ложись, засада!

Выстрел бахнул откуда-то сверху. Коршунов успел повернуться в последнее мгновение, и пуля прошла всего в нескольких миллиметрах от его лица, выбивая щепу из дуба за спиной. Но тут же зарявкали выстрелы с обеих сторон.

Передовой казак выгнулся в седле, из его груди вырвалась кровь. Второму пуля перебила предплечье, пистоль вылетел из руки.

Я рухнул за корни с мертвецом, стараясь разглядеть в дыму от выстрелов хоть что-то.

— К деревьям! — закричал Коршунов. — Справа трое! Слева вижу ещё!

Казаки отвечали по вспышкам. Противников оказалось гораздо больше четырёх: они заняли оба склона и стреляли сверху. Я прижался к дубу, поймал в дыму человека, целившегося в Коршунова, и разрядил пистоль. Оружие оглушительно треснуло в руке, и силуэт упал, всплеснув руками.

— Назад по логу! — приказал Коршунов. — Раненых забираем!

Оставшиеся кони метались. Фёдор поймал повод одного, здоровой рукой помог раненому забраться в седло. Пуля ударила в луку и сорвала кусок дерева.

Один из наших попытался вытащить передового с простреленной грудью. Я крикнул, что тот погиб, но казак поднял голову, и в это мгновение пуля влетела ему прямо в скулу. Но стрелки не останавливались: у них явно был запас стволов, поскольку палили словно и не переставая.

У меня подогнулись колени, и Фёдор потащил меня за ворот. Я заставил его отпустить: стрелки били по тем, кто двигался парой. Коршунов и последний невредимый казак прикрывали отход ружьями погибших.

Противники начали обходить. Между деревьями мелькали чекмени, слышались короткие команды на русском. Это окончательно убивало удобную версию о калмыцкой шайке.

— Птахин! — крикнул я. — Они уберут тебя следующим! Ты уже видел одного!

Ответил выстрел. Пуля ударила в землю возле сапога.

— Он слева! — сообщил Фёдор.

Я тоже увидел рыжую бороду за вязом. Птахин был без шапки, с перевязанными руками. Рядом стоял казак с ружьём и подталкивал его стволом. Видно, Птахин и тут оставался пленником.

— Андрей! Вон он, у кривого вяза!

Коршунов развернул ружьё, однако Птахин закрывал собой конвоира. Тот утащил беглеца выше по склону. Мы продолжили отход. Лог стал глубже, впереди показалась полоса яркого света. За последними деревьями лежала узкая поляна, дальше поднимался голый склон.

На поляне нас ждали пятеро. Двое стояли на колене с ружьями, ещё трое держались рядом с осёдланными конями. Они пропустили раненого казака на середину открытого места и выстрелили. Конь рухнул первым. Всадник перелетел через шею и остался лежать на спине. Второй выстрел ударил в дерево возле Фёдора.

Мы прижались к краю леса, чувствуя, как сзади приближаются остальные, закрывая ловушку. Коршунов быстро осмотрел склон, людей впереди и своих бойцов. На его лице появилась ясность человека, который уже принял неприятное решение.

— Фёдор, веди лекаря вправо. Там кусты идут по склону. Мы ударим в середину, отвлечём.

— Вместе прорвёмся, — ответил Фёдор.

— Вместе здесь ляжем. Борис знает имя. Он должен добраться до Ефремова.

Я вытащил саблю. Рука дрожала, клинок едва не задел ветку.

— Пойдём все вправо. Если двое останутся, их убьют за минуту.

— Приказ услышал?

— Я не твой казак.

— Поэтому можешь заткнуться.

Он сорвал с пояса запасной пистолет погибшего и сунул Фёдору. Последний невредимый казак проверил кремень на своём ружье, после чего встал рядом с Коршуновым. Сзади противник приближался уже совсем открыто, в их рядах я насчитал восемь, ещё пятёрка впереди, итого тринадцать только увиденных.

— Живым нужен лекарь! — крикнул кто-то сзади. — Остальных кладите!

Приказ изменил всё. Меня требовалось захватить, Коршунова и Фёдора разрешили убить. Значит, имя Поздеева в голове уже не являлось единственной причиной.

— Слышали? — спросил я. — В меня стрелять не станут. Используем это.

Коршунов повернул голову и снова посмотрел на стрелков. Он уже понял, к чему я веду.

— Что задумал?

— Выхожу первым и закрываю вас. Подпустим ближе, дадите залп. Потом бьём вправо и берём коней.

— Тебя свяжут раньше.

— Пусть попробуют.

Я не дождался разрешения. Вложил саблю в ножны, поднял руки и вышел из-за деревьев. На поляне стало тихо. Стрелки впереди держали ружья наготове, но стволы отвели от груди.

— Оружие брось! — приказал старший среди них. — Пистоль и саблю на землю!

— Пистоль разряжен. Сабля в ножнах. Подходи и забирай.

— Сам бросишь.

— Тогда стойте до вечера. Вашим сзади хочется закончить быстрее.

Старший выругался и махнул рукой. Двое пошли ко мне, держа в руках сабли, а стрелки сместились так, чтобы видеть края леса. Голова снова поплыла, поляна накренилась, и левый сапог зацепился за траву. Один из казаков ухмыльнулся и ускорил шаг, подойдя на три шага и оставляя товарища немного сзади и справа.

Я дождался, пока он потянет руку за пистолем, и ударил. Ладонь обхватила его запястье, и я рванул вниз, врезаясь лбом в лицо. Сам чуть не вырубился, однако засадник потерял равновесие, и я выдернул его саблю, отталкивая вперёд.

Спереди грохнули, и пуля пробила казака между лопаток. Второй, секунду назад уверенный в своих силах, шагнул вперёд, и в этот момент из леса ударил нестройный залп. Двух стрелков посекло, а казак предо мной дёрнулся от страха, за что тут же получил саблей по груди. Сталь взрезала одежду и брюхо, вываливая внутренности.

Я едва успел выхватить у него пистоль, как Коршунов призвал к атаке. Мы побежали вперёд, к правому краю поляны. Фёдор выстрелил на ходу, ранив кого-то из стоящих у лошадей, а я пальнул по стрелку, что выглянул из-за деревца. Не убил, но пуля вырвала шмат плоти из его руки.

Коршунов влетел в одного из предателей и с одного удара рассёк ему лицо. Я отбил выпад второго. Удар