Лекарь из ниоткуда - Илья Городчиков

попробовал подтянуть колени, но связанные ноги едва сдвинулись по песку. Казак заметил движение и опустил приклад мне на рёбра. Воздух вышел из груди, перед глазами потемнело.

— Лежи, лекарь. Скоро до тебя доберутся.

Он снова взялся за шомпол. Помешать второй раз я уже не смог. Руки за спиной онемели, ноги слушались плохо, голова раскалывалась после каждого резкого звука. Отчего — из-за канонады — я едва успевал различать происходящее.

От реки донёсся треск. Люди Поздеева столкнули струг с песка, но большое судно село кормой на мель. Гружёные мешки тянули его вниз. Несколько человек полезли в воду, толкая борт плечами.

Коршунов увидел это и повёл своих к пристани. Ему преградил путь высокий казак, что, к моему удивлению, крутил саблями в обеих руках. Но Коршунов действовал по-простому — увернулся от выпада и впечатал носок сапога бойцу в живот. Казак согнулся пополам, и тут же его затылок разошёлся надвое от упавшей на него сабли.

Фёдор добрался до костра. Казак с ружьём развернулся на звук и вскинул приклад. Фёдор выстрелил раньше. Пуля ударила врага в лицо, кровь брызнула на угли. Человек упал рядом со мной, придавив связанные ноги.

— Борис! Живой?

— Пока да. Поздеев уходит к воде!

Фёдор схватил мертвеца за ворот и стащил с меня. Освободить руки он не успел. Со стороны навесов налетел казак, ударил его плечом и опрокинул на песок.

Они сцепились вплотную. Раненой рукой Фёдор пользоваться не мог, противник навалился сверху и прижал его предплечьем за горло. Свободная ладонь потянулась к ножу.

Я попытался перекатиться к ним, однако тело отказалось двигаться. Оставалось смотреть, как лезвие выходит из ножен. Фёдор подбил опорную руку коленом, вывернулся, перехватил запястье и трижды ударил врага лбом в переносицу. Хруст я услышал даже сквозь стрельбу. Казак обмяк. Фёдор выхватил его нож и подполз ко мне.

— Голову убери. Верёвку задену.

Лезвие коснулось пут на руках. В этот момент возле костра разорвалась пороховая фляга. Пламя поднялось выше человеческого роста, горящие щепки ударили по земле. Фёдор закрыл лицо и прижался ко мне.

Со стороны реки протрубил короткий сигнал. Люди Поздеева начали отходить. Они отстреливались парами: один держал склон, второй бежал к лодкам, потом менялись. Отступление слишком хорошо отработали для ватаги, случайно собравшейся возле тайной пристани.

Максим вывел конных между кострами и водой. Его люди ударили во фланг отходящим. Передний всадник получил пулю в грудь, но остальные не остановились. Они врезались в строй, и несколько минут у берега шла тесная рубка.

Я потерял Поздеева среди дыма. Последний раз тёмно-зелёный чекмень мелькнул возле ящиков с оружием. Потом там сошлись две группы казаков, загорелся навес, а к воде побежали лошади.

Фёдор снова взялся за верёвку. Нож прошёл между запястьями, несколько раз царапнул кожу и наконец перерезал путы.

Я перевёл руки вперёд. В плечах вспыхнула боль, пальцы остались чужими и холодными. Развязать ноги удалось только после того, как Фёдор перепилил ещё один узел.

— Встать сможешь?

— Помоги сесть. Дальше посмотрим.

Он подхватил меня здоровой рукой. Мир сразу накренился. Костры поплыли в сторону, желудок свело. Я опёрся ладонями о землю и несколько раз глубоко вдохнул.

— Тебя опять по голове били?

— Дважды. Потом везли через седло. Сейчас это уже неважно.

— Для лекаря ты на удивление плохо понимаешь, что важно.

Фёдор хотел подняться, однако побледнел и прижал повреждённое плечо. После лесной схватки повязка снова промокла. Помочь друг другу мы могли только советами, поэтому остались возле костра.

По лагерю продолжали стрелять, хотя исход уже определился. Струг Поздеева отошёл от берега, и сейчас по нему палили, пусть и без особенной результативности.

Максим остановил лошадь возле центрального костра. На чекмене виднелись кровь и пыль, на левом рукаве чернел пороховой ожог. Он осмотрел меня, Фёдора и мёртвого казака между нами.

— Живы оба. Уже прибыль.

— Поздеев ушёл, — сказал я.

— Видел его?

— Как тебя и даже лучше. Он пристрелить меня пытался, так что всё я видел.

Максим повернулся к воде. Там уже хозяйничали люди Коршунова: вытаскивали раненых, проверяли лодки, сбрасывали мешки со струга.

— Михаил Поздеев?

— Войсковой старшина Михаил Поздеев. Он приказал отравить Озерова и Мейера. Нападение в степи, хутор, Птахин — всё его работа.

Максим долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на Фёдора.

— Ты его видел?

— До лагеря я не дошёл. Мы с Коршуновым из леса вырвались, встретили ваших у старой дороги и повели сюда. Поздеева среди бегущих не заметил.

— Я видел, — повторил я. — Говорил с ним перед казнью.

— Разберёмся после боя. Сейчас лежи и не потеряй сознание.

Максим тронул коня. На первых шагах он держался прямо, затем неожиданно наклонился к луке. Я решил, что он рассматривает тело возле костра. Через несколько мгновений казак выпрямился и поскакал к пристани.

Фёдор проводил его взглядом.

— Не поверил.

— Поверил в то, что я кого-то видел. Имя ему не понравилось.

— Поздеев рядом со Степаном Даниловичем много лет. Его каждая собака в Черкасске знает.

— Поэтому он смог собрать людей, открыть переправы и вывести меня за город. Птахин назвал его до побега.

— Назвал тебе, когда висел связанный в твоём доме.

Фёдор произнёс это без обвинения. Оттого слова ударили сильнее. Я похитил человека, применил иглу, потерял пленника и отправился в погоню против приказа Ефремова. Теперь единственный свидетель был мёртв, а заговорщика видел только чужак с разбитой головой.

— Найдём пленных, — сказал я. — Здесь три десятка людей. Кто-то заговорит.

Фёдор помог мне подняться. На ногах я удержался, привалившись спиной к столбу навеса. Бой затихал. Отдельные выстрелы доносились из-за холмов, возле воды стонали раненые.

Я заставил себя идти к ним. После десятка шагов Коршунов заметил меня и выругался.

— Ложись обратно. Тебя едва с верёвки сняли.

— У вас раненые.

— У нас лекарь сейчас рухнет им под ноги.

Он успел подхватить меня, когда колени действительно согнулись. Вместе с Фёдором они усадили меня возле перевёрнутого ящика.

— Кто выжил? — спросил я.

— У наших шестеро убитых. Раненых пока одиннадцать. У них насчитал девять мёртвых, пятерых взяли. Остальные ушли по воде и через холмы.

— Максим послал погоню?

— Послал. Сам остался собирать людей.

Коршунов говорил коротко и дышал через зубы. На левом боку под разорванным чекменем виднелась длинная царапина от сабли. Кровь уже остановилась.