Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

исцелить смертное тело усилием воли. Обладают знаниями, недоступными людям, и скверным характером. Однако отсутствует мотив. Они ни разу в легендах так не поступали, а сделки Георг заключить не мог, так как был на виду и при нем неотлучно находились люди.

— Джинн, — покачала головой королева с каким-то странным взглядом.

— Я проверялся у психиатров, ваше величество, — спешно поправился лорд Розбери. — У меня и справка есть. — произнес он и ловко извлек ее из кармана, что, к слову, наводило на скверные мысли.

— Какие еще есть версии? — устало спросила королева Виктория.

— Подменыш. Это вторая наша рабочая версия. Обычная подмена исключена, но не волшебная. У кельтов есть поверье: фейри похищают человеческого ребенка, оставляя вместо него подмену — ребенка фейри, которого все принимают за похищенного. В части легенд похищается взрослый, которого подменяет взрослый фейри.

— Какие фейри? Какие кельты? — устало и с какой-то болью в голосе спросила Виктория.

— Это легенда идет от кельтов запада до Индии, встречаясь максимально широко у всех крупных народов ареала. И она удивительно единообразна. И везде одно и то же: у человека резко меняются характер с привычками, он ведет себя странно, и у него проявляется удивительный аппетит. Есть и расхождения, но в пределах погрешности самой легенды. Вопрос исцеления в этом случае не стоит, равно как и знаний. Однако имеются и шероховатости. Дело в том, что Георг все же помнит фрагменты своего детства, но, быть может, наши предки просто не все знали об этих существах.

— Все?

— Все, ваше величество. Это основные версии.

— И как вы собираетесь выяснять, кто перед нами?

— Я отправил в Санкт-Петербург более ста специалистов под разными личинами: коммерсанты, журналисты, гувернеры, инженеры. Они должны собрать материалы о нем прямо и косвенно. Например, проверить, как он реагирует на разные металлы, разные виды еды и специи, на стоячую и текучую воду, на солнечный свет и колокольный звон, на освященные предметы и порог храма. И так далее. Мы пытаемся найти хоть какую-то зацепку. Хоть один признак, известный по преданиям.

— И что удалось выяснить?

— Пока ничего, что позволило бы нам хоть что-то объяснить, — честно признал Розбери. — Более того, я искренне надеюсь на то, что мы сможем опровергнуть все эти бредовые домыслы и найти рациональное объяснение происходящего.

— Значит, или джинн, или фейри… — медленно произнесла королева.

— Это гипотезы, Ваше Величество. На самом деле мы не знаем, что произошло.

— А вы сами к чему склоняетесь?

— Ни к чему. Я пытаюсь бесстрастно отработать все версии и узнать правду.

— Если бы вам пришлось выбирать. Здесь и сейчас. Джинн или фейри?

Лорд Розбери немного подумал.

— Фейри, — произнес он тихо и неуверенно.

— Почему?

— Он очень любит пошутить. Два его последних любовных романа — извращенная шутка от начала и до конца. Его интервью газетам — чистой воды насмешки. Да и вообще — он охотно высмеивает своих врагов и делает это нередко очень изощренно. Даже эта вся история, — кивнул лорд Розбери на статью, — в сущности насмешка и провокация. На мой взгляд, это вполне обычное для фейри поведение. Духи скорее мстительны, а фейри глумливы.

— Фейри, значит… — королева усмехнулась уголком рта. — Эти маленькие крылатые человечки с цветочных лужаек…

— О нет! — лорд Розбери позволил себе живость и даже порывистость. — В узком смысле — да, вы правы. Но как мне сказали, крылатые малютки скорее выдумка иллюстраторов и писателей. На самом деле в фольклоре фейри очень разные. Этим словом можно даже с оговорками назвать всех не мертвых, материальных существ. Например, тех троллей. Хотя те по легендам туповаты и едва ли подойдут.

— И джиннов?

— Нет. Джинны — духи. Огонь без дыма, как говорят арабы.

Королева медленно кивнула и подвела итог:

— Получается, милорд, в Санкт-Петербурге под именем русского князя действует или какой-то древний, могущественный дух, захвативший его тело, или волшебное существо, принявшее его облик? И эта тварь посмела открыто глумиться над моей семьей? Более того, это существо быстро набирает влияние и укрепляет свои позиции, являясь вторым по очереди претендентом на русский престол. Так?

— Это гипотезы…

— Да или нет.

Лорд Розбери посмотрел в выцветшие, но все еще пронзительные глаза старой королевы, и поежился.

— Я жду, милорд. Да или нет. — повторила она свой вопрос.

— Скорее да, чем нет.

— И вы можете… хм… решить этот вопрос?

— Ваше величество, — осторожно произнес лорд Розбери, — дуэль исключена. Бросить вызов великому князю может только равный, а учитывая репутацию Георга как стрелка никто на это самоубийство не пойдет. Напоминаю, от с разворота выбивает шесть карт из шести беглым огнем из револьвера с пятнадцати шагов. Далее. В России после убийства Александр II словно взбесились и выбили почти все кружки революционеров. Последние годы смягчились, но Георг запустил новое поветрие. Так что исполнителей для покушения найти крайне сложно. Но даже если их найти, возникают другие беды. Георг окружил себя головорезами, которые стреляют, как дышат. Тренировки идут ежедневно. Тысячи выстрелов ежедневно. Тысячи. Врач у него свой, лично преданный. Живет Георг изолированно. Передвигается с быстрыми группами до зубов вооруженных головорезов охраны. Повторюсь — там не церемониал. Там волки. Да он и сам… в такой ситуации возможет только дворцовый переворот. Но возглавить его некому — члены фамилии либо лояльны ему, либо не готовы на такие шаги в силу разных обстоятельств, либо ничтожны как личность. Кроме того, гвардейская кавалерия скорее за него. Вся. Он ее неформальный лидер и вдохновитель. По остальным полкам вопросы, но в целом — шансы близкие к нулю.

— А что-то более масштабное?

— Как я уже сказал ранее — кружки почти все выбили. Кроме того, я бы вот еще что добавил. Нам нужны годы, чтобы все грамотно подготовить. Если же спешить, то резко повышает шансы провала. И если мы оставим след, а это весьма вероятно при спешке, Вильгельм встанет на дыбы.

— А он тут при чем? — скривилась королева Виктория.

— Он грезит древним германским духом. И про Георга отзывается так, будто бы в нем проснулся настоящий викинг. Так вот — если мы оставим свой след, то это почти наверняка приведет к перемене союзов в Европе. Вы уверены, что нам нужен союз России