Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Мария Федоровна ни за что не пойдет на это.

— А мы можем за это поручиться?

Королева Виктория замолчала, обдумывая ситуацию.

— Именно по этой причине, ваше величество, мы и занимаемся всей этой машинерией, пытаясь осторожно разобраться в вопросе. Как вы видите, он знал о том, как мы можем решить вопрос, и заранее подготовился к этому.

— Чертовщина какая-то… — буркнула королева.

— Чертовщина, ваше величество, начнется, если мы провалимся, а он выживет и узнает, откуда растут ноги у покушения.

Она остро посмотрела на министра, но промолчала. Лишь жестом давая понять, что аудиенция завершена.

Часть 2

Глава 2

2 июля 1893 года. Гавр

Я сидел в Гавре в кафе и пил кофе.

В Гавре, да.

Приказ по Морскому министерству о направлении меня в США с наблюдательской миссией пришел внезапно. Сегодня получил — завтра ехать.

Макаров ничего не знал.

Мама с папой находились в Петергофе и… быть может, какое-то отношение они и имели. Но спросить у них я не мог — отбыли на рыбалку, и связи с ними не наблюдалось. Требовалось ждать. Я же получил предписание явиться в Нью-Йорк со всей возможной спешкой.

Почему? Зачем?

Я не понимал.

Сведений ровным счетом не имелось. Чихачева в Санкт-Петербурге не было. Он подписал этот приказ и отбыл на юг — в Севастополь. И был уже где-то в районе Перекопа. Обручев Владимир Александрович болел. Как сказали — ангина. Причем день пятый к ряду. Дядя Леша сидел в Париже уже который месяц. Папа его оттуда пытался выудить, точнее, мама от имени отца, но он неуклонно сказывался больным.

Это все было предельно странно.

По-хорошему и мне надлежало сказаться больным. Благо, что имитировать это несложно, а врач у меня свой, карманный. Но там, в Нью-Йорке находилась семья Консуэло и я мог провести зондирование вопроса. Поэтому я и решил ехать, но осторожничать и не публично, а инкогнито, то есть, как можно дольше не светится.

Казаки мои поехали со мной. Частью. Никита и Прохор. Их я переодел в партикулярное платье, которое на них сидело крайне занятно. И велел побриться. Оружие открыто так им носить было нельзя, но для этого отлично годились чехлы для музыкальных инструментов и кофры. Айканов отбыл в отпуск, то есть, тоже поехал со мной, частным лицом на Всемирную выставку. Асламбек также присоединился, переодевшись в национальные одежды, чтобы стать ярким пятном, приковывающим внимание, уводя взгляды от меня…

Так мы до Гавра и добрались, впятером. То собираясь единой группой, то разбиваясь на две-три группы.

По-хорошему сесть на корабль до Нью-Йорка я мог еще раньше — в Германии. Но нет. Осторожничал. Двигался по приличной дуге — через Северную Италию. Благо что Европа маленькая и заняло это немного времени.

Оставалось завтра утром сесть на корабль и в путь.

Билеты, впрочем, я тоже покупал не сам — нашел местного, чтобы не мелькать лишний раз. И отнюдь не в первый класс. Нет. Это слишком легко было бы отследить…

— Вы позволите? — спросил незнакомый мужчина в годах, указывая на стул за моим столиком. Большая часть столиков стояла свободными, но он подошел прямо ко мне. Из-за чего охрана, сидящая «отдельной компанией» через пару столиков, напряглась, хотя и несильно. Да и Айканов выглянул поверх газеты и стал осторожно осматриваться.

— Что вам угодно? — максимально ровно задал я встречный вопрос.

— Вы же русский морской офицер.

— Так точно. — кивнул я, положив незаметно руку на револьвер и готовясь как можно скорее выхватить его и выстрелить. Мало ли?

— Мне ужасно хотелось бы с вами поговорить. Здесь, в Гавре, их совсем не встретишь. А тут такая удача.

— О чем же?

— Разрешите представиться, — приподнял он свой цилиндр, — Фредерик Майерс.

С чем он и сел, не дожидаясь приглашения, и спросил:

— А вас как величают, если не секрет?

— Петр Михайлов, — произнес я.

И это было чистой правдой — именно под этим псевдонимом я и путешествовал.

— Петр Михайлов? Очень приятно. Вы в каком звании?

— Лейтенант имперского флота.

— Как-как? Я слышал, что говорят русского императорского.

— Вы совершенно правы, сэр. По уставу именно так, но новая мода… — ответил я, разведя руками, вроде как виновато.

— Это молодой великий князь ее завел, да? Георгий Александрович?

— Именно так, — ответил я, продолжая смотреть на него настороженно.

— Понимаю ваше беспокойство, — ответил мистер Майерс. — Но я вас уверению — это чистое любопытство. О вашей стране столько слухов последнее время ходит, что я не выдержал и решил полюбопытствовать. Очень хочется от очевидца послушать рассказ о вашем молодом великом князе, который поставил на уши не только Россию, но и всю Европу.

— Признаться, не имею ни малейшего желания о нем говорить.

— Почему же?

— Он меня раздражает, — произнес я, прощупывая реакцию. Было прямо интересно — глаза выдадут его или нет.

— Он? Вас? Но чем же⁈ — вполне искренне удивился визави.

— Я считаю, что он позорит флот, но ему постоянно все сходит с рук. — ответил я, переходя на английский. Слишком уж собеседник явственно демонстрировал британский акцент. Нет, французский у него был неплох, но акцент все равно чувствовался.

Тот прям оживился.

Даже несмотря на то, что говорил я на североамериканский манер. Да, Карлс Хис нас всех учил британскому английскому диалекту upper class. Но тот Георгий куда-то делся. А я за годы на флоте в прошлой жизни общался больше с американцами, даже экзамены TOEFL сдавал, доведя язык до свободного. И то мое знание языка перекрыло местное.

— Вся Европа кипит, — меж тем продолжил собеседник.

— Ой, да бросьте, — отмахнулся я. — Европа кипит по любому поводу. Она слишком любит сплетни, как старые бабки на лавочке.

— Но не так! Вы читали эти статьи?

— Эти? Признаться, я здесь проездом и вообще ничего не заметил. Местные крестьяне и рабочие трудятся, как и, скажем, германские. Или вы говорите о Высшем Свете?

— Именно о нем.

— Тогда, увы, — развел я руками, — я в него не вхож.

— И даже не слышали?

— Мистер Майерс, я по болезни отстал от корабля и спешу догнать его, чтобы совсем не потерять ценз. У меня