Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Вы сами себе придумали сказку, мистер Майерс. Уверен, что серьезные люди в Англии не стали бы вас даже слушать.

— Серьезные люди меня и наняли. — обиженно произнес Фредерик.

— И кто же? — широко улыбнулся я. — Давайте как угадаю. Все эти изыскания попросила провести сама королева?

— Отчасти — да.

— Отчасти? — продолжал я улыбаться.

— Меня пригласил в качестве эксперта по этому вопросу лично лорд Розбери, министр иностранных дел. Ее величество, знаете ли, тревожиться. Все же ваша императрица ей не чужая. А тут такая беда.

— Если вы работаете на Форин-офис, то, полагаю, в состоянии удвоить эту сумму. — кивнул я на пятьдесят фунтов стерлингов.

Мистер Майерс с минуту поколебался.

После чего достал свой бумажник, и в пачке на столе оказалось сто фунтов.

Я нахмурился.

Дальше давить, значило перегибать. Было видно, что он прямо колеблется. И еще чуть-чуть и сорвется с крючка. Поэтому я демонстративно сглотнул слюну, имитируя волнение. И положив руку на эти деньги, спросил:

— Что конкретно вас интересует?

— Все необычно, что вы замечали за Георгием Александровичем. — оживился мистер Майерс.

— Вы серьезно считаете, что он не человек? — спросил я его без тени улыбки или усмешки.

— Серьезнее не придумаешь. И Форин-офис готов платить очень большие деньги за полезные сведения. Так что вы можете сообщить? — спросил он, не убирая, впрочем, руку с денег. Мы пачку так и держали — он со своей стороны, я со своей. Ну а что? Сто фунтов — это жалование морского лейтенанта года за полтора. Жалко было оставлять ему эти деньги. Прям очень. В душе у меня даже что-то заквакало.

— Великий князь соткан из странностей. Но, полагаю, вас едва ли интересуют его обычные выходки.

— Да, конечно. За обычные сведения не платят по сто фунтов.

Я молча кивнул.

— У вас будет лист бумаги и карандаш?

— Разумеется, — ответил тот и, отпустив пачку денег, полез в свой кофр.

Секунд двадцать спустя я получил искомое. И нарисовал ему символ Смеющегося бога. Знак «Близнецов», повернутый набок. Сверху — треугольник. Снизу — хвостик. Ничего сложного.

Не то, чтобы я бы фанат той сказочной франшизы. Нет. Просто еще в бытность капитаном контейнеровоза мне попался один странный матросик. Дурной на всю голову. Он половину рейса рисовал этот знак. Тайком. Мы его закрашивали. А он снова рисовал. И морочил голову, рассказывая всякие байки. В какой-то момент мы его поймали и вышвырнули с корабля в ближайшем порту. Слишком уж он нам всем нервы истрепал. Но знак тот я до сих пор помню.

— Что это? — спросил мистер Майерс.

— Мне бы самому хотелось знать. Этот символ я видел в его блокноте. Он его поставил возле какой-то записи.

— А другие знаки?

— Мистер Майерс, — с раздражением произнес уже я, — это случайное наблюдение! Не имел никогда привычки следить за членами августейшей фамилии!

— А теперь присмотритесь к нему? — спросил он.

— Присмотрюсь, — произнес я, забирая сто фунтов стерлингов. — По какому адресу с вами можно связаться в случае чего? И да, мистер Майерс, если он так опасен, как вы говорите, потребуют еще деньги. Возможно, много денег. Я, знаете ли, иногда с поручениями бываю в Георгиевском дворце… Вы понимаете, что я имею в виду?

— Разумеется, — кивнул визави, спешно изображая на листе бумаги свои контакты.

— А пока позвольте откланяться. — сказал я, принимая этот листок. — Если все так серьезно, то нам не стоит лишний раз появляться рядом на людях. Мало ли? Вы же сами говорите — фейри. Вдруг он не один?

— Да-да, конечно. — покивал мистер Майерс и поспешно двинулся в сторону вокзала.

Я же остался сидеть со странным выражением лица.

— Что это было? — спросил Никита, кивнув на сто фунтов стерлингов.

— Кто бы мне самому объяснил, — криво улыбнулся я. — Вот. Денег дали за то, что я буду шпионить сам за собой. Клоун какой-то. Впрочем, почему нет? Если он так хочет отдать мне свои деньги, то кто я такой, чтобы отказываться?

Михаил Гаврилович Айканов же ошарашенно поглядел на меня. Он владел английским языком, и весь наш разговор отлично понял. Я пожал плечами и, кивнув в сторону уходящего мистера Майерса, покрутил пальцем у виска, добавив:

— Что с них взять? Страна не пуганных идиотов. Глядишь, и ведьм снова начнут ловить…

Часть 2

Глава 3

12 июля 1893 года. Нью-Йорк

Если из Гавра я отбывал инкогнито, то в Нью-Йорке уже не смог продолжить свою игру. Ибо мне прямо предписывалось явиться к военно-морскому агенту в США капитану 1-ого ранга Дмитрию Федоровичу Мертваго. На нем же висели обязательства по курированию от России морской компоненты всемирной выставки в Чикаго. Но сидел он в основном в Нью-Йорке, мотаясь в Чикаго и Филадельфию лишь по случаю и ненадолго.

Явился я, значит, к нему. Вручил пакет. Представился.

А дальше завертелось…

Уже на следующий день мэр Нью-Йорка давал прием в честь визита в США сына императора России. Событие, прямо скажем, редкое. А тут еще и кризис финансовый, который вот уже полгода бушевал. Так что отвлечь горожан от проблем было крайне важно, тем более имея столь вкусный и доступный повод.

Я пришел.

Ну а куда деваться?

Хотя, признаться, хотел бы еще недельку тут походить и подумать, прикидывая, что к чему. А тут с корабля на бал. Рискованно… слишком рискованно… Но отказаться я не мог, так как должен был явиться отец Консуэло и этот прием позволял нам познакомиться.

Но только я вошел, сразу понеслось не то и не туда…

— Как вам статуя свободы? — спросил мэр Нью-Йорка.

— Производит впечатление. Серьезно. Монументально! Красиво! Правда, я не очень понимаю смысла и контекста. — ответил я.

— Как же? Это статуя древней римской богине Либертас, олицетворяющей свободу. — произнес Джозеф Путлицер, стоявший рядом и внимательно за мной наблюдавший.

— Серьезно? — спросил я максимально растерянным тоном.

— Да.

— Слушайте, тогда это очень странно. Стандартными атрибутами древнеримской богини Либертас являются войлочный колпак, который носил освобожденный раб, и жезл, что участвовал в ритуале освобождения. Это базовый набор, хотя бывали и иные атрибуты, дополняющие их. Ваша же статуя имеет атрибуцию в