Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

держит на зарплате. Нет. По случаю покупают. Под конкретное дело. Держа голодными и злыми. На ваши деньги, кстати, покупают. Или вы думаете, что кому-то здравомыслящему в руководстве России нужна эта черта оседлости? Да черта лысого! От нее одни убытки. Одно только ведение всех этих бумажек чего стоит! Но и отменить просто так нельзя. Помните, как вы отменяли у себя рабство? До сих пор говном пованивает. Впрочем, у нас также отменили крепостное право… Мы в этом плане ничуть не лучше. А ведь есть и шестая плоскость, связанная с фольклором и народным мифом, который накопился за эти годы… И седьмая, завязанная на сионизм, и восьмая… Поверьте, этот вопрос — сущий клубок противоречий. Боли он приносит много. Финансовых потерь еще больше. А разрешить его весьма непросто из-за активнейшего противодействия целой россыпи групп, которых все устраивает…

— Вы описываете очень грустную картину, — максимально серьезно произнес Джозев Путлицер.

— А она такая и есть. И будьте уверены, страдают в ней не только евреи, но и русские. Притом ничуть не меньше. А выгодоприобретатели… хм… Вы, к слову, знаете, как получилось последнее польское восстание?

— Шестьдесят третьего года? — переспросил Джозев.

— Да. Оно.

— У нас есть одна версия, но вряд ли она совпадет с вашей, — заметил он.

— Разумеется. Поляки умеют подать себя цветочками аленькими. Но, увы, все предельно просто, страшно и глупо. После того как по итогам Наполеоновский войн Александр I принял корону царства Польского, получилась очень неловкая ситуация. Крепостное право в основной России уже шло на убыль и было сильно мягче, чем у поляков. Местная шляхта, да-да, та самая, что и в нашем деле отличилась, начала рассказывать своим крестьянам, что там, в России, все плохо и страшно, медведи и ужас-ужас. Что у них тут крепостное право еще неплохое. А там… у-у-у… монголы, татары, скифы и прочие страсти. Крестьяне верили и не убегали. Ну а что? Свой поляк же поляка не обманет. Не так ли? А в шестьдесят первом у нас отменили крепостное право вообще. Догадываетесь, что произошло дальше?

— Однако… — покачал головой Яков Шифф.

— Впрочем, я рекомендую мне верить на слово. Лучше все проверить самостоятельно. А то мало ли я вас обманываю, а эти ясновельможные паны, что страдают за всю европейскую цивилизацию, ни при чем?

Часть 2

Глава 4

15 июля 1893 года. Нью-Йорк

Я стоял у окна и смотрел на статую Гекаты. Да-да, именно Гекаты. Джозеф решил сыграть на этой сенсации на «полную катушку» и теперь Нью-Йорк натурально трясло. А народ валом бежал поглядеть поближе на «эту древнюю ведьму» — слух прошел, что ее сносить будут, вот и старались успеть. Протестантские же проповедники аж с пеной на устах заходились.

Шуму поднялось… не передать…

Впрочем, мне было плевать. Я мэра за язык не тянул, чтобы спрашивать незнакомого человека о таких вещах. Сам виноват. А вот с Вандербильтами пока не складывалось. На приеме мэра я так приватно и с ними не поговорил.

В самом городе было скучновато.

Ехать на Всемирную выставку не хотелось.

Еще и для Морского министерства требовалось что-то сочинить нужно. А лень. Все равно похоронят, чтобы не написал.

И тут я вспомнил про те злополучные сто фунтов, которые выторговал у мистера Майерса. Отчего на меня такое веселье нашло — не пересказать. Просто вспомнил тот разговор и чуть не засмеялся.

Ну и задумался…

Надо бы как-то продолжить эту линию. Повеселиться, и денег с этих клоунов стрясти. В конце концов — почему нет? Поэтому я с горем пополам попытался припомнить текст одной песенки, что вызывала у меня немалое веселье в свое время. А именно «Сказ про Ивана-Дурака» от Дмитрия Иванникова.

В меру пошлая.

В меру сочная.

И немало веселая, во всяком случае, если уловить смысл.

Ну я ее и записал с рядом смысловых пометок, сделанных специально для английских переводчиков. А то еще выдумают себе муть какую-нибудь про фей или гоблинов.

И сверх того, потребовал пятьсот фунтов стерлингов, ссылаясь на необходимость оплачивать риски. Дескать, пока великий князь был на прогулке, я сумел покопаться в его вещах и нашел это стихотворение. Намекая на новые, интересные материалы, в том числе на незнакомых языках. Заодно «из первых уст», так сказать, передал историю с Гекатой, шутку про перец и предположение о том, что англичане пожелают отомстить французам.

Написал.

Перечитал.

Поправил.

После чего перепечатал на машинке, так как образец моего почерка у них имелся совершенно точно и столь глупым образом палиться не хотелось. Запечатал все. И отправил с Никитой на почту, чтобы отправил на оговоренный адрес в Копенгагене.

Посидел.

Подумал.

Попил чай.

И хотел было уже ехать в порт, чтобы снять прогулочный кораблик, как появился посыльный. От мэра. Он снова приглашал на прием. Сегодня. Извинялся, что так все спешно, но, дескать, из-за активности еврейских дельцов многие не успели поговорить со мной, и это их огорчает. Вот и спешат, опасаясь, что я уеду.

А я по идее и должен был.

Просто мне не хотелось. Разве что в Филадельфию бы прокатился, чтобы изучить заводы Крампа. Всегда хотел на них взглянуть. Еще там — в XXI веке, когда случайно натолкнулся на статью о них. Но далеко. И не было никакой уверенности, что он согласится на демонстрацию.

Я бы не согласился.

Все же коммерческая тайна есть коммерческая тайна…

Это приглашение немало подняло мое настроение, но так как до вечера заняться мне теперь было решительно нечем, водная прогулка-то сорвалась, я вернулся к мистификациям для англичан.

Первым, что мне пришло в голову, стала надпись из экранизации «Властелина колец». Та самая. С кольца всевластья. Вспомнить ее детально, разумеется, я не мог. Да и никто бы, кроме фанатов Толкиена, и не смог бы. Однако графический стиль был очень характерный, и я решил с ним поиграться.

Взял английский алфавит и закодировал его. Графически. В этом стиле. Написал так пару строк. Внес правки. Очень хотелось, чтобы текст получался изящным и слитным визуально.

Часа два так проковырялся.

А потом… потом просто взял инструкцию к средству от диареи и начал ее переписывать. У нас Прохор, видимо, к воде адаптировался. Акклиматизировался. Вот и несло бедолагу. А ничего лучше под рукой, кроме этого текста, у меня и не нашлось. Выдумывать же было лень.

Разумеется, никаких цифр или явно выраженных абзацев я