Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Но согласитесь, Консуэло прекрасна. А то, что у нас оказались пересечения финансовых интересов — просто приятное недоразумение. Случайность.

Я посмотрел на нее.

Девушка нахмурилась и явно помрачнела. И я решил сменить тему:

— Консуэло, а вы когда-нибудь ездили на самобеглых колясках?

— Нет, — равнодушно ответила она.

— А я вот, знаете ли, увлечен. Они намного быстрее экипажей и позволяют преодолевать огромные расстояния.

Она лишь равнодушно пожала плечами.

— А чем еще вы увлечены? — спросил Уильям.

— Мечтаю о нормальном полете, — ответил я, сразу заметив, как она оживилась. — Мы сейчас пытаемся сделать подходящий двигатель, чтобы построить надежный летательный аппарат.

— Вы уже летали? — спросила Консуэло.

— Было дело, — осторожно ответил я. — На воздушном шаре. Нас занесло выше облаков, когда канат оторвался. Тогда я и влюбился в небо. Представь — перед тобой сплошная долина клубящихся облаков, словно снег, словно застывшая мыльная пена. А над ними солнце. И кажется, что на них можно спрыгнуть и пойти. Удивительный вид. Жаль, что, когда приближаешься, оно все рассыпается в густой туман. Но вид совершенно невероятный. Ради того, чтобы это видеть снова и снова я готов даже стать большой феей-переростком, что топчет клумбы.

Девушка хихикнула и смягчилась.

Ну а что я? Сколько раз во время перелета самолетом видел эту красоту? Даже лукавить не требовалось. Просто рассказал то, что видел. И она, видимо, прочитала это, оценив взгляд. Такое не подделать.

— Георгий Александрович, а каковы будут источники финансирования? — поинтересовался Корнелиус Вандербильт II, вмешиваясь в эту идиллию мечты. — Не хочу показаться грубым, но в нашей стране большие сложности с финансами. И едва ли получится привлечь подходящие инвестиции, если вы на них рассчитываете.

— Вы будете удивлены, но наша страна живет в этом финансовом аду уже не меньше ста лет. В среднем у нас денежная масса от трети до половины совокупного продукта обслуживает.

— И как вы выживаете⁈ — подался вперед Корнелиус Вандербильт III, сын того Корнелиуса, что имел порядковый номер «II».

— Все очень просто: наличность в основном крутится в рознице, а крупные сделки идут через векселя.

— Серьезно?

— А как иначе? У России дефицит золота и серебра еще больший, чем у США. Мы его импортируем по возможности, но помогает не очень.

— И вы хотите платить нам векселями?

— Вам? Нет. Вы будете в доле, и ваша плата — долгосрочная прибыль от транспортной магистрали. Впрочем, векселя… быть может, это неплохая идея, — задумчиво произнес я.

Все присутствующие напряглись.

— Что такое в сущности бумажный доллар или рубль? Это вексель. То есть, кредитный билет на предъявителя. Его ценность обеспечивается неким золотом или серебром, которое лежит где-то там в сейфе. Формально можно обменять на звонкую монету. Но на практике бумажных купюр намного больше, чем драгоценного металла. И ценность валюты проистекает из доверия, не так ли?

— К чему вы клоните?

— Создаем компанию. Пустую. Которая начинает выпускать векселя на предъявителя. Никому не нужные, если не разрешать ими платить налоги по номиналу.

— И какое правительство на это пойдет? — спросил Уильям.

— Какое? Хм… Вообще-то ученые мужи называют это фиатными деньгами. Впрочем, чтобы не дразнить гусей, можно такой статус этим векселям не придавать. И просто использовать для взаимозачета между компаниями и правительством. А в компанию, что их выпускает, пригласить уважаемых людей, чтобы их авторитет обеспечивал вес подобных ценных бумаг. Главное в розницу не пускать их и на биржу.

— Почему?

— Биржа — это инструмент утилизации инфляции. Согласитесь, когда тонна кукурузы становится дороже — это плохо, а когда тысяча акций — хорошо. Не так ли? А ведь в сущности это одно и то же. — произнес я улыбнувшись. — Ну и для спекуляций удобное местечко. А нам нужен инструмент замещения денег, чтобы реальный сектор шевелился. Не так ли?

— А с розницей что не так?

— Простым людям удобнее работать с деньгами, которые обеспечены драгоценными металлами. А местами и живой монетой. Доверия больше. А то получится как с ассигнациями — быстро обесценятся. Все же лучше держать эти векселя как этакий механизм взаимозачета между компаниями и государством. Только представьте, какие будут сливки, если в эту пустыню, которая десятилетиями недополучает денег в экономику в таком чудовищном объеме, их подать. Но грамотно. Через долгие, инфраструктурные проекты, чтобы они успели размазаться и не дать потребительской инфляции…

На самом деле я плыл.

Крепко плыл.

С трудом формулируя тезисы, так как помнил все эти схемы смутно. Где-то что-то слышал. Где-то читал. Кажется, в книге «Лестница в небо». И вот сейчас пытался «родить ежика». На удивление меня слушали. И судя по взглядам вполне заинтересованно. Я же… отчаянно хотел соскочить с темы и вернуться к шуткам и байкам. В том числе и потому что давно и крупно превысил свои полномочия.

Во всем.

И касательно женитьбы.

И касательно Транссиба.

И касательно финансовой политики…

Им-то хорошо. Мечтать вообще полезно. А мне потом с родителями объясняться и пытаться продавить через них хоть что-то из этого. Ведь несмотря на все мои демарши, я с ними так ни о чем и не договорился. Пока…

[1] Альва Смит мечтала о том, чтобы ее дочь вышла замуж за какого-то высокородного аристократа. И че выше был бы его титул, тем лучше. А тут такое…

Часть 2

Глава 6

28 июля 1893 года. Санкт-Петербург

— Я его убью… — тихо и как-то опустошенно произнесла Мария Федоровна и бросила фотокарточку на журнальный столик.

— Кого милая? — спросил Александр III.

— Ты сам глянь.

Император осторожно, словно что-то ядовитое и опасное, взял фотокарточку, которая лежала изображением вниз. Поднял. Перевернул и замер изучая.

— А ничего. Симпатичная.

— КТО⁈ — взревела императрица.

— Да я не знаю, кто это такая, — пожал он плечами и на всякий случай бросил фотографию обратно.

— А что тогда говоришь?

— Так, симпатичная. С перышком — вообще занятно выглядит. А кто это?

— Наш сын прислал новое письмо. Пишет, что он влюбился женщину какого-то туземного народа Америки и собирается жить с ней в резервации. Дескать, у них там льготы на организацию казино и любого игорного бизнеса. Пишет — озолотимся.

— Как так? — опешил Александр Александрович.