Властелины страха - Максим Александрович Лагно

их прошлое перемешано с будущим, которое для них тоже прошлое, отчего одержимые становятся безумнее. А один славный мудрец сословия Меняющих Смыслы сказал так: «Наше время выходит, а вместе с ним и мы».

Дети, конечно, не понимали ничего из сказанного учителем. Они переставали слушать его сразу после: «Дети, а вы когда-нибудь задумывались…»

Водоносик тоже не понимал. Но когда из-за вражды с Косматиком он стал вести скрытный образ жизни, то на него подействовал призыв Учителя-Совратителя поразмышлять о чём-нибудь головоломном.

Водоносику понравилась мысль о возможности пощупать время, как некую вещь или ткань. И в самом деле, когда делаешь что-то интересное, например, ешь мясо, то время пролетает со скоростью гоночного акраба. Но если сидишь в тёмном углу, прячась от кулаков Косматика, то время тянется вязкой струйкой, как слюна из уголка рта спящего человека.

О смерти он тоже думал, просиживая в тени. И уже тогда, будучи ребёнком, Водоносик пришёл к выводу, что смерть и время — неразделимы. Одно переходит в другое. И то, и другое — необратимо.

Впрочем, на одном из уроков Учитель-Совратитель рассказал, что смерть всё-таки обратима, главное спохватиться и вернуть человека к жизни до того, как грани покинули его тело. Озарение «Восстановление Жизни» отменяло смерть до тех пор, пока человек окончательно не умирал от старости, то есть — от времени. Но эта неотвратимость смерти от времени только подтвердила детские догадки.

Слова славного мудреца из сословия Меняющих Смыслы тоже подтвердились: время шло, а с ним и Водоносик.

ПРОШЛО МНОГО ДНЕЙ С того дня, когда вожак Теневой Ветер пообещал, найти Водоносику наставника по рукопашному бою. И вот, после очередного визита Смотрителя Гнездовья, вожак Теневой Ветер сказал Водоносику:

— Собирайся, малец, полетишь со Смотрителем.

Водоносик не стал спрашивать — куда? Уже привык повиноваться вожаку без вопросов. Побросал в вещевой мешок сменное бельё и обувь, кинул несколько цилиндриков застиранной обмотки, её называли «озарённой», хотя никакого озарения на ней давно не было — выветрилось ещё до рождения Водоносика. Но наматывание обмотки было каждодневным упражнением для каждого вольнорожденного птенца.

Не отвечая на вопросы товарищей, залез в акраб Смотрителя Гнездовья.

Там было темно и тесно из-за многочисленных сундуков и мешков с листьями ароматной ман-ги. Тысячи букетов вдобавок развешены на верёвочках вдоль потолка, оставляя пустое пространство лишь в двух местах — на скамье погонщика и спальном месте.

Воздух был густым и так пропитан ароматами, что у Водоносика закружилась голова. Стараясь дышать только ртом, как при посещении загаженной уборной, он прошёл к скамье и сел.

Смотритель Гнездовья ходил медленно, хотя очевидно, что при необходимости мог бы двигаться быстро и ловко. Он постоянно останавливался и поворачивал букеты ман-ги и поправлял верёвки. Дошагав до скамейки, устало сел. И опять Водоносик догадался, что усталость — поддельная. Смотритель Гнездовья притворялся старым торговцем ароматной ман-гой.

— Уф, дай-ка отдышаться, — скрипуче попросил Смотритель Гнездовья.

— Дышите, — позволили Водоносик. — Если можете здесь дышать.

— Я-то привык, мне непонятно, насколько невозможный тут воздух.

— Уверяю — совершенно невозможный. Зачем так?

— Как зачем? Отпугивать небесных стражников, коли они вздумают остановить мой небесный дом и проверить, кто здесь и куда летит.

Смотритель Гнездовья преувеличенно медленно и с трудом положил ладони на доску управления:

— Что же, малец, полетели?

— Полетели, — разрешил Водоносик.

Небесный дом медленно, словно тоже притворялся стариком, оторвался от ристалища. Сверху донёсся скрип раздвигающейся крыши. Водоносик встал с лавочки. Хотел выйти на балкон и посмотреть на первичное гнездо сверху, но Смотритель Гнездовья осадил его:

— Ещё раз дёрнешься с места без позволения, я тебе ноженьки переломаю. И рученьки тоже. Да и позвоночник заодно сокрушу, чтобы ты, милок, лежал неподвижно.

Водоносик сел обратно:

— Клювик завалить?

— Пока не надо. Пощебетать с молодёжью полезно. Всё надеюсь встретить среди вас не будущего глупца, а понимающего мужчину.

Водоносик решил помалкивать, пока старец сам не начнёт беседу. А он долго не начинал. Сначала пытливо смотрел в переднее окно небесного дома, облетая столбы с флагами, обозначавшими запрет на полёты. Когда акраб вылетел за пределы первичного гнезда, тяжело вздохнул и долго хрустел пальцами, держа их над доской погонщика, будто сомневался, куда лететь. Наконец, выбрал направление и положил левую ладонь на доску. Указательным пальцем правой руки повертел перед носом Водоносика, что считалось не совсем учтивым жестом.

— Так ты хочешь узнать смысл Основных Скрижалей? — спросил Смотритель Гнездовья, продолжая давний разговор так, будто он начался недавно.

Водоносик ответил не сразу — получал напоминания от Внутреннего Голоса, ведь эта беседа прошла сотни дней тому назад.

— Можно бы, — уклончиво ответил он, так как понял, что ему безразличны какие-то там скрижали, пускай и Основные.

— Раньше ты отвечал увереннее.

— Раньше было раньше.

Смотритель Гнездовья усмехнулся:

— Ты показался мне смышлёным, но дети растут быстро, теперь ты всё больше похож на невежественного вольнорожденного подростка.

Водоносик пожал плечами.

— Да… совсем скоро ты приникнешь к имени вольнорожденного. А там в Дом Опыта пойдёшь, где наслушаешься учителей и станешь глупее. Дети растут быстро… быстро забывают своё восхищение мирозданием. Объяснения учителей, как яд из стрелы лесного охотника, проникают в детский ум и убивают правильные вопросы, порождая вопросы глупые. А уж как начнёшь на девок засматриваться, так вообще в голове не останется ни одной мысли, в которой не отражались бы их грудки, глазки или попочки.

На слове «попочки» старик причмокнул, будто съел что-то вкусное. Но кроме этого Водоносик различил в голосе старца недовольство. И смутился. Он не понимал, чем тот недоволен. Кроме того, что пожилые люди всегда недовольны. У них и ман-га раньше была зеленее, и капуста — слаще, а Небо было чистое и синее. Даже Всеобщий Путь был более Всеобщим, что ли… Благоволения постоянно приносили дары, а не наказания. Если верить старикам, то сейчас худшие времена за весь полёт Дивии, который, как известно, бесконечен.

— В мои времена, птенец, дети умнее были. А ман-га, знаешь, какая росла?

— Более зелёная? — вежливо предположил Водоносик.

— Вот именно. Ты пока не так глуп, каким скоро вырастешь.

Водоносик набрался смелости и сказал:

— Вот вы говорите, что я глупый, а вырасту ещё глупее?

— Обязательно.

— Но вы сами разве не выросли намного дальше меня? Следовательно, стали глу… менее умным?

— Хе-хе, тут бы тебе клювик и завалить, но щебечи, щебечи. А на твой вопрос отвечу так: Всеобщий Путь идёт одновременно в гору и одновременно под уклон.

— Как это?

— А вот так, невежественный малец. Уж не представляешь ли ты Всеобщий Путь как обычную дорогу?

— Ну… нет… или да?