Властелины страха - Максим Александрович Лагно

жижей и сушёные ягоды, привезённые из низких царств. На ягоды не хватило, пришлось обойтись лепёшкой и кувшинчиком ароматной воды. Причём, воду пришлось выпить тут же, чтобы вернуть кувшинчик, так как на посуду денег нет. Впрочем, продавца можно понять — кувшинчик был весьма искусной работы, Водоносик разбирался в этом.

Неожиданно для самого себя, Водоносик предложил продавцу сладостей:

— Уважаемый, а вам пахучей ман-ги не надо?

— Насколько пахучей, малец? — осведомился торговец.

Водоносик вынул один букетик и дал понюхать.

— Ну, так себе, — ответил торговец. — Дам сорок золота за пучок.

Но Водоносик видел, с каким удовольствием покупали у Матди. Ман-га была хорошей. Спрятал товар обратно в мешок и степенно сказал:

— Это не пучок, уважаемый, а толково составленная совокупность разнообразной ман-ги, корня и цветков, выросших на летающей нашей тверди. Каждый листок или веточка пахнет сама по себе, но их сочетание — благоухает. А сорок золота я и сам могу тебе подарить. Судя по всему, живёшь ты не так богато, как должен жить продавец сладостей.

Торговец не смутился, но закивал:

— Договорились, беру по обычной цене.

— То-то же, — так же степенно сказал Водоносик.

Получив девятьсот золота за два букетика, пошёл дальше, млея от внезапного богатства.

Повторяя слова и ужимки Матди, он предлагал букеты ман-ги владельцам лавок. Чаще ему отказывали. Иногда гнали, приговаривая:

— Иди отсюда, мошенник. Это поддельная ман-га.

Водоносик не спорил, хотя удивлялся — как можно подделать ман-гу?

Кто-то придирчиво нюхал букеты и возвращал с сожалением:

— Пока слишком дорого для меня. Приходи в конце дня.

В мясной лавке рода Карехи его спросили:

— А это разве не уважаемого Матди букеты? Где же сам старик? Тут его сын как раз.

— Он в едальне, — не растерялся Водоносик. — Отдыхает и подкрепляется. А я его подручный, помогаю.

Водоносику хотелось посмотреть, что там за сын у Матди? Хотя и догадывался, что, скорее всего, это вольнорожденный, скрывающийся под личиной его сына.

Мясник Карехи скупил все оставшиеся букеты. Пояс на халате Водоносика обвис от тяжести шкатулок с золотом. От волнения он даже забыл, сколько наторговал?

«Пять тысяч четыреста золотых граней, — напомнил Внутренний Голос. — Продал двенадцать букетов».

Такая уйма денег не помещалась ни в шкатулки, ни в мысли. Но Водоносик нашёл в себе силы и принял обычный вид, чтобы никто не узнал о его богатстве и не ограбил. Конечно, рынок Седьмого Кольца это не Висячий Путь, тут небесные стражники на каждом шагу стоят, бдят. Но всё равно, столько денег…

Торговые лавки манили невиданными на ветроломах товарами, из едален тянулись вязки из запахов жареного мяса и капусты.

Слева громыхали барабаны низких плясунов, удивлявших своими гибкими и быстрыми движениями без озарений.

Впереди над торговыми рядами возвышалось полупрозрачное чудовище — гракк. Молча раскрывая пасть, зазывал своим видом покупателей в торговые ряды продавцов «Игр Света».

Справа, в огороженном жердями загоне, выступал зверовод. По загону бегали кабаны, одетые в деревянные доспехи, с подписями «Грязные воины Портового Царства». С помощью «Внушения Неразумным» зверовод заставлял кабанов разыгрывать сцены из жизни отряда низких воинов, отправившихся на сражение со славным воином рода Поау. В роли воина был другой зверовод, одетый в тряпичные доспехи. Зрители хохотали, глядя как животные ходили на задних ногах, но падали, гремя деревянными доспехами, якобы сражённые «Порывом Ветра».

Некий богатей в ослепительно синем халате, расшитом серебряными цветами, протянул звероводу шкатулку золота и попросил:

— А пусть один свин будет одет как дочь портового царя, а другие будут возлежать с ней по очереди и одновременно.

— Но все эти животные мужского пола, — сказал зверовод. — Как же они будут это самое…

— Тем более! Сделай так! На всё золото.

— Если таково твоё решение, уважаемый… — согласился зверовод, принимая шкатулку. Выражение его лица при этом было весьма кислое.

Один из зрителей пояснил другому:

— Он оттого не рад, что использующий «Внушение Неразумным» сам входит в шкуру неразумного.

— Это как?

— Он будет видеть и чувствовать, что видят и чувствуют подчинённые ему неразумные твари.

Товарищ хохотнул:

— То есть он будет возлежать сам с собой через этих кабанов?

— Ага. Сам будет всеми этими кабанами одновременно.

— Невесело.

— Ну почему же? Если кабанам понравится, то понравится и ему.

И зрители захохотали, отчего лицо зверовода стало ещё кислее.

Посмотреть представление Водоносику не удалось — его оттеснили подручные зверовода, разгонявшие зрителей, которые не заплатили.

«И что интересного, чтобы смотреть на кабанов, возлежащих друг с другом? — подумал Водоносик, подчинившись толчкам подручных. — И вообще, как это — возлежать? Ну, с женщиной, а не со свином, конечно?»

Внутренний Голос тут же услужливо напомнил:

ОДНАЖДЫ ПЕРЕД СНОМ, КОГДА все птенцы собрались у очага, один птенец постарше рассказал:

— Во время возлежания мужчина и женщина трогают друг друга губами, лижут языками, потом снимают одежду. Потом ложатся и трутся телами.

— Как это? — спросил Пятнышко.

— Ну, как-как? Животом об живот, коленом об колено, грудью там… ясно же как, чё ты…

Шутник спросил:

— Почему тогда говорят, что мужчина и женщина возлежат, а не, например, возотрутся?

— Тебе слова или дела важны, а?

— Дела, конечно, дела.

— Вот и трутся они, пока младенец между ними не выскочит. Обычно из живота женщины выходит.

— Не просто трутся, болваны вы мелкие, — сказал со своего верхнего яруса Пылающий Коготь.

Все замолчали, так как он был самый старший, почти полноценный вольнорожденный. Поэтому он не сидел с мальцами у костра, а изрекал мудрость сверху.

— Не просто трутся, — повторил он, — но напряжённый уд мужчины проникает в женщину и натирает её для обоюдного удовольствия. Если натирать правильно, то семя из уда изольётся в лоно женщины, и тогда зародится младенец. И не сразу выскочит, дурачки, а через двести пятьдесят дней. Если Создатели вообще его пустят в мир, а не убьют.

Пылающий Коготь сказал это таким назидательным тоном, что Шутник сразу спросил:

— Ты уже тёрся об женщину?

— Не твоё дело, — веско ответил Пылающий Коготь. — Хотя, конечно, да.

— Ты славный вольнорожденный, — сказал Шутник. — Хочу быть как ты.

— Обязательно будешь, мой маленький брат. Главное — учись.

Пятнышко слушал их, поглаживая родимое пятно, что было признаком большой мысленной работы. Потом повернулся к Дымку:

— Слушай, Дымок, а ты же вроде женщины, да?

Она странным, словно безжизненным голосом ответила:

— Ну и?

— Просто маленькая ещё, да?

— Чего тебе?

— Ну, ты когда тереться захочешь, давай вместе потрёмся?

— Болван.

— Или позови меня, я бы посмотрел на твоё трения с кем-нибудь.

Дымок резко встала и отошла от костра. Водоносик, как обычно, сидел в тени и поэтому разглядел на