Темный Лорд Устал. Книга VI - Тимофей Афаэль

Он вспомнил, как всё начиналось. Грант на восемь с половиной миллионов, невиданные деньги для их нищего заведения. Воронов приехал тогда посмотреть на «Лунную Глицинию» — и остался. Ходил по коридорам, разглядывал облупленные стены и протекающие потолки, слушал сбивчивые объяснения Лисицкого о нехватке финансирования.

А потом просто сказал: «Я дам вам деньги. Используйте с умом».

Используйте с умом. Лисицкий использовал — закупил новое оборудование, реактивы, зарплаты преподавателям.

А потом пришёл Гужевой.

Мэр Северного, хозяин города, человек, который контролировал всё — от энергостанций до последнего ларька на рынке. Добродушное лицо, мягкий голос, глаза свиньи-людоеда.

«Игорь Семёнович, — сказал он тогда, сидя в этом самом кабинете, — вы, кажется, забыли, кто здесь главный. Воронов здесь лишь временно, сегодня он есть, завтра его нет, а я буду всегда. И грант этот… он ведь через городской бюджет проходит, верно? Так что давайте-ка перераспределим средства иначе.».

Лисицкий отказал. Впервые в жизни — отказал, потому что вспомнил взгляд Воронова, когда тот говорил: «Используйте с умом».

И началось.

Проверки — пожарные, санитарные, налоговые. Каждую неделю новая комиссия, новые штрафы, новые угрозы. Счета заморозили «до выяснения обстоятельств». Поставщики отказались работать — им намекнули, что это нежелательно.

А потом появилась лиана.

Это была случайность. Один из студентов-ботаников экспериментировал с удобрениями, пытался повысить магическую проводимость обычных растений. Ничего особенного, рутинная работа.

Но что-то пошло не так или наоборот слишком так.

Росток мутировал и начал расти с невероятной скоростью. А потом… потом он сожрал старый накопитель, который лежал рядом для калибровки. Просто поглотил и вырос ещё больше.

Лисицкий сначала испугался, а потом обрадовался.

Воронову нравятся странные растения, — подумал он тогда. — «Лунная Глициния» его заинтересовала. Может, этот мутант тоже пригодится? Может, это мой шанс?

Он позвонил Воронову. Рассказал о «прорыве», о «революционном открытии», о растении, которое питается тёмной энергией. Преувеличил, конечно, приукрасил и представил случайность как результат целенаправленной работы.

И Воронов сказал: «Еду».

А ночью пришли люди Гужевого.

Вот результат. Разбитые стёкла, перевёрнутые стеллажи, уничтоженные годы работы. И пустое место там, где стоял горшок с «Пожирателем».

А еще эта издевательская надпись, чтобы он точно понял, кто хозяин.

Что я скажу Воронову? — Лисицкий схватился за остатки волос на голове. — «Простите, Лорд-Протектор, я вас позвал, а подарка нет»? «Извините, что потратил ваше время»? «Не убивайте меня, пожалуйста»?

Он вспомнил рассказы о том, что Воронов делает с теми, кто переходит ему дорогу. Слухи ходили разные и один страшнее другого.

Я позвал Дракона на пустой стол, — понял Лисицкий с ужасом. — И теперь Дракон решит, что я его обманул.

За спиной послышались шаги. Он обернулся — несколько студентов и преподавателей пытались спасти хоть что-то из обломков. Девушки плакали, собирая черепки, а парни молча убирали мусор.

— Игорь Семёнович, — один из студентов подошёл к нему, бледный, с трясущимися руками. — Там… там машины чёрные. Их много, и они едут сюда.

Лисицкий закрыл глаза.

Господи, — подумал он. — Если ты есть — сделай так, чтобы он убил меня быстро.

* * *

Кассиан

Территория техникума выглядела так, будто время здесь остановилось лет тридцать назад.

«Аурелиус» въехал через ржавые ворота, и я окинул взглядом знакомую картину: облупленные корпуса, потрескавшийся асфальт, чахлые деревья вдоль дорожек. Мой грант должен был это изменить, но, судя по виду, деньги ушли на что-то другое. Оборудование, вероятно или зарплаты.

Ректор выбежал навстречу прежде, чем машина остановилась.

Я сразу понял, что что-то не так. Он всегда нервничал в моём присутствии — это нормально, большинство людей нервничают, но сейчас его трясло. Пот на лбу, бегающие глаза, улыбка, которая прыгала на лице, как припадочная.

— Лорд-Протектор! — он почти подбежал к машине, когда я вышел. — Какая радость! Вы приехали раньше! Мы… эээ… мы не ожидали так скоро! Пойдёмте в мой кабинет? Я заказал чай! Лучший чай, из столицы! И отчёты! У нас прекрасные отчёты по успеваемости, вам понравится!

Я посмотрел на него сверху вниз.

— Где образец?

— Образец? — он сглотнул. — Ах, цветок! Да-да, цветок! Он… он проходит акклиматизацию! Ему нужен покой и темнота. Это очень капризное растение, знаете ли, очень чувствительное к… к изменениям среды. Давайте лучше посмотрим на наши лаборатории! Там такой прогресс, вы не поверите!

Он встал у меня на пути — ненавязчиво, как бы случайно, но явно загораживая дорогу к оранжерее. За моей спиной хлопнула дверца — Лина вышла из машины и встала рядом.

— Котик, — она наклонилась к моему уху, — он врёт. У него пульс двести, руки трясутся, зрачки расширены. Классические признаки паники.

Я и без неё это видел.

— Лисицкий.

— Да, господин?

— Ты тратишь моё время, — я произнёс это тихо, почти мягко. — В чём проблема?

— Н-никакой проблемы! — он замахал руками. — Просто небольшие технические… организационные… мы хотели подготовить достойную презентацию, и…

— Лисицкий.

Он замолчал. Я сделал шаг вперёд, и он инстинктивно попятился, как кролик от волка.

— Отойди. Или говори.

Несколько секунд он ещё держался. Я видел, как он борется с собой — страх перед тем, что случилось, против страха передо мной. Неравная битва.

Он сломался.

— Они заявились сюда! — голос сорвался на визг. — Всё разбили! Оранжерею, стеллажи, всё! Цветка нет! Они его забрали! — он схватился за голову, раскачиваясь. — Я бесполезен! Я позвал вас, а показать нечего! Простите! Простите меня!

Повисла тишина.

Я стоял неподвижно, обрабатывая информацию.

Воздух вокруг меня изменился — я почувствовал это раньше, чем осознал. Температура упала на несколько градусов, и Лисицкий отшатнулся, глядя на меня расширенными глазами. Он видел что-то — или чувствовал. Чёрные разряды по контуру моей фигуры, вибрацию пространства.

— Веди, — мой голос прозвучал тяжелее, чем обычно.

Лисицкий кивнул, не в силах произнести ни слова, и на подгибающихся ногах двинулся к оранжерее.

Я пошёл следом.

* * *

Оранжерея выглядела как после артобстрела.

Стёкла выбиты, стеллажи опрокинуты. Земля, черепки, раздавленные ростки — всё вперемешку под ногами. Запах — сырость, гниль, что-то химическое, и надпись на стене, красной краской, с потёками:

«ЗДЕСЬ ХОЗЯИН — МЭР»

Я остановился на пороге, разглядывая картину.

Внутри копошились люди: студенты и преподаватели, да пытались спасти хоть что-то из обломков. Две девушки в лабораторных халатах плакали, собирая черепки в кучу. Парень в очках молча сметал землю в