Город - Сергей Юрьевич Михайлов

стать взгляду и надменному виду, но это оказалось не так. Её голос оказался настолько необычным, и на первый взгляд совсем не подходящим к облику сказочной дамы, уже сложившемуся в моей голове, что я сначала не поверил, что это говорит она. Слова прозвучали тихо, почти на пороге слышимости, словно это говорил умирающий. Однако нотки, прозвучавшие в этом коротком вопросе, говорили совсем не о немощи, в нем четко проступила властность. Похоже, женщина привыкла, что любое её слово ловят со всем вниманием.

– Я… , – я замялся, не зная, как объяснить свое появление. – Меня зовут Александр, я тут случайно.

Я с трудом сдержал желание сделать поклон. Эта женщина явно подавляла меня. Я еще раз взглянул в её лицо и только сейчас разглядел его полностью. Хотя по отдельности – нос, губы, глаза – казались самыми обыкновенными, но все вместе производило впечатление надменности и отстраненной красоты. Лишь когда она повернула голову, я заметил, что нос немного великоват, это происходило потому, что он был горбинкой, с острыми нервными крыльями и хищно выдавался вперед, словно клюв ястреба. Подобные носы я видел на картинах старинных немецких художников, у большинства знатных дам того времени был такой же клюв. Как ни странно, необычный нос, нисколько не портил её, а наоборот придавал аристократичности.

– Я вижу, что вы нездешний, – опять еле слышно сказала дама. – Всех наших крестьян я знаю. Как вы попали сюда?

Вопрос был, конечно, интересным, даже для меня самого, но я не думал, что если сейчас начну пересказывать то, что случилось со мной за это утро, она поверит мне. Меня спасло появление новых людей. Из-за угла появилось несколько человек. Впереди быстро шагала Савейя, сразу за ней мужчина с усталым лицом и грустным взглядом. Всем своим видом, он словно спрашивал – ну что там еще свалилось на мою голову. Похоже, проблем у человека хватает, подумал я, заметив опущенные уголки рта и складки на лбу.

Следом шли еще двое мужчин и женщина. Без всяких объяснений было понятно, что это прислуга – одинаковая серая форменная одежда и бесстрастные лица.

– Милая, что ты тут делаешь? Ты же болеешь, тебе надо в постель.

Не обращая внимания на меня, мужчина подошел к «даме» и тревожно заглянул ей в глаза. Я, если честно, не заметил в этой властной гостье, ни малейшего недомогания, разве что тихий голос, но это вряд ли от болезни.

– Папа, – девушка потянула отца за рукав. – Вот этот человек, о котором я говорила. Посмотри, он немного странный. Говорит, заблудился.

– Вот, вот, посмотри, – женщина не ответила на его вопросы. – Ты совсем потерял контроль над поместьем. Я чувствую, что скоро зверь появится прямо в нашем доме, а ты даже пальцем не пошевелишь.

Судя по перепалке, мужчина и женщина, это муж и жена, следовательно, женщина, мать Савейи, решил я. Слишком уж похоже на обычную семейную ссору, подобные разборки одинаковы во всех мирах, которые я успел увидеть. Трое стоявших сзади, сделали вид, что ничего не слышат, при этом они не отрывали глаз от меня. Вот они явно удивились – это читалось в их взглядах. Один из слуг, здоровенный бугай – серую ливрею распирали широкие плечи, а кулаки были лишь немного меньше моей головы – похоже, очень хотел заняться мной. Он набычился и незаметными шажками подбирался ближе ко мне. Я прикинул его вес и возможную силу – справиться с такой горой мышц, мне явно не удастся.

Пока хозяева были заняты препирательствами, я отодвинулся ближе к двери и проверил, как быстро могу выдернуть Маузер. Ни бугай, ни другие слуги не обратили внимания на мои манипуляции с пистолетом. Это было странно, любой человек, заметив оружие, как-то реагирует на него, в большинстве случаев – с испугом. Неужели местные не понимают, что это пистолет? Скорее всего, так и есть. Но нож-то они все равно видели? Я решил проверить и это. Передвинул руку и положил её на резную рукоять ножа, купленного когда-то вместе с Маузером. Теперь не только здоровяк внимательно следил за моими действиями, второй слуга-мужчина, тоже уставился на нож. Тогда, для большего эффекта, я немного вытащил лезвие из ножен.

– Гарривас! – удивленно ахнул второй слуга. Здоровяк удивленно вытаращил глаза и обмяк, сразу потеряв всю агрессивность. Все остальные тоже во все глаза смотрели на мой нож. Даже родители Савейи, перестали препираться и удивленно глядели то на оружие, то на меня. Самая непосредственная, еще не научившаяся скрывать свои чувства частница шоу – Савейя, пошла еще дальше. Она шагнула ко мне и горячо попросила:

– Покажи, пожалуйста. Я никогда не видела Гарривас.

Я на секунду растерялся, стоит ли давать клинок в чужие руки – похоже, этот нож здесь знаменитость и имеет определенную ценность. Но, сомневался я лишь миг, Маузер остается у меня под рукой, а огнестрельное оружие – это гораздо более весомый аргумент, чем холодное. Я выдернул нож, опять мельком полюбовавшись необычной красотой играющего черного лезвия, и протянул его девочке. Та обеими руками – словно какую-то драгоценность, подхватила его и, восхищенно протянула;

– Ого! Он, действительно, такой как в книге.

Савейя повернулась к родителям и подняла оружие прямо к их лицам.

– Видите? Значит, это не сказки?

Я уже устал сегодня удивляться, но то, что нож, проданный мне просто в довесок, лишь бы не возвращать сдачу, в одном мире, оказывается каким-то знаменитым оружием в другом мире, все-таки заставило и меня широко раскрыть глаза.

Василай, отец Савейи тоже потянулся к ножу, но женщина своим тихим, но твердым голосом, остановила его.

– Не вздумай, как бы то ни было, ты все-таки мужчина.

Тот сразу отдернул руки и даже невольно спрятал их за спиной, словно боялся, что не устоит перед искушением.

Я заметил, что отношение хозяев ко мне явно изменилось – теперь они все, и слуги, и мать с отцом, и девочка смотрели на меня совсем по-другому. В их взглядах было все: от восхищенного удивления в глазах девочки, до настоящего испуга в глазах женщины-прислуги.

И тут «дама» удивила меня еще больше, она спросила:

– Так, значит, ты посланник?

– Кто? – переспросил я, не зная, что ответить. То, с каким серьезным и величественным видом, она спросила это, говорило о том, что неведомому посланнику здесь будут относиться гораздо уважительней, чем к непонятному заблудившемуся чужаку. Но вовремя остановился, и решил, что лучше говорить правду – одна ложь, потянет другую, а, в конце концов, правда все равно вылезет наружу.

– Нет, я не посланник,