Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

— Не стрелять! Это мой пес! Он не опасен!

Врезавшись всем телом в бойца, я сбил его с ног, и сгусток плазмы, предназначенный геллхаунду, ушел в воздух.

— Он не опасен! Не надо…

Удар, треск, разряд… Парализатор, мать его!

Боль прошила тело от затылка до пяток — ослепительная, выжигающая, невыносимая. Мышцы свело судорогой, ноги подломились, и я рухнул лицом в грязь. Тело дергалось, корчилось, выгибалось помимо воли, а я ничего не мог сделать — только лежать и ждать, пока отпустит.

Сквозь звон в ушах и пелену перед глазами я слышал рычание Гэла — злое, отчаянное. Потом — снова треск электричества. Скулеж. И голоса:

— Сеть на него! Держи, держи!

— Готово. Нейтрализован.

Фуф. Кажется, меня все-таки услышали…

Я пытался повернуть голову, посмотреть — но мышцы все еще не слушались, тело продолжало дергаться в остаточных судорогах. Меня перевернули на живот, навалились сверху. Да ладно вам, парни, я спокоен. Только собаку не трогайте…

Рядом бормотал Ли, невнятно, но настойчиво. В промежутках между рвотными позывами слышались слова:

— Я свой… Проверьте по базе… Я пилот, меня знают…

Глухой удар. Мокрый хруст.

— Заткнись.

— Да послушайте… — голос Ли стал совсем слабым, — позовите командира… Проверьте по базе… Ли Вэй, пилот третьего ударного…

Еще удар. Тяжелый, с оттягом.

И голос бойца — ровный, равнодушный, скучающий, как у человека, которому давно осточертела его работа:

— Лежи, не дергайся. На фильтрации разберутся, что ты за свой.

Я лежал в холодной грязи, связанный и беспомощный. Парализатор отпускал — медленно, неохотно, — но двигаться я все еще не мог. Слышал стоны своих, приглушенный мат Молота, чье-то тяжелое дыхание. И — рычание Гэла. Слабое, придушенное, но живое.

Живое.

Ну, хоть что-то.

— Поднимайте их, — послышался командный голос. — Ведите внутрь. Раздеть, досмотреть — и в карцер. Посмотрим, что это за птицы такие…

Несмотря на всю паршивость ситуации, я не удержался, и хмыкнул. И правда неделю в очереди торчать не пришлось. Не соврал Ли, стало быть…

Правда, я рассчитывал на более радушный прием, но, по крайней мере, мы оказались внутри. А дальше…

А дальше — посмотрим.

Глава 15

Изнутри фильтрационный лагерь выглядел совсем иначе.

Снаружи я видел только ворота, вышки и верхушки бараков за колючкой. Казалось — ну, лагерь и лагерь. Временное пристанище для тех, кто ждет проверки. Что-то вроде перевалочного пункта.

Ага. Конечно.

Стоило пройти через ворота, как стало понятно — все, что видно снаружи, это витрина. Красивая обертка для тех, кто стоит в очереди и надеется на лучшую жизнь. А внутри…

Внутри была тюрьма.

Высокий забор из профнастила — серый, глухой, без единой щели — отсекал внутренний двор от внешнего мира. За ним тянулись длинные бараки, тоже серые, с узкими зарешеченными окнами под самой крышей. Между бараками — утоптанная земля, кое-где присыпанная гравием. Вышки по углам. Прожектора. Колючая проволока поверх заборов — не одинарная, а в несколько рядов, спиралью.

И люди.

Люди в серых робах, которых вели куда-то под конвоем. Отряд человек в двадцать — мужчины, женщины, даже пара подростков. Руки за спиной, головы опущены, лица серые, испуганные. Конвоиры по бокам — в броне, с автоматами, с тем особым выражением скуки на лицах, которое бывает только у людей, привыкших к рутинной работе.

Отряд прошел мимо, и никто не посмотрел в нашу сторону. Никто не попытался заговорить. Просто прошли — молча, покорно, как стадо на убой.

Веселое местечко, ничего не скажешь…

— Шевелись! — рявкнул конвоир за спиной, и меня подтолкнули прикладом между лопаток.

Всю нашу компанию в наручниках вели через двор. Молот шел впереди, по бокам от него — сразу четверо конвоиров. После того, как громилу уложили и спеленали, он, похоже, проникся к местной охране определенным уважением и вел себя смирно. Рокот шагал рядом со мной — лицо непроницаемое, но взгляд цепкий, бродит по сторонам, подмечает все мелочи. Остальные — позади. Гэла я не видел. Его утащили куда-то отдельно сразу после того, как нас подняли с земли. Суки. Надеюсь, с ним все в порядке.

— Послушайте, — голос Ли раздался откуда-то сзади. Хриплый, но настойчивый. — Свяжитесь с командованием. Я Ли Вэй, пилот третьего ударного. Меня знают. Позвоните полковнику…

Глухой удар. Сдавленный вскрик.

— Заткнись, — равнодушно произнес конвоир. — Сказано — на фильтрации разберутся.

— Но я…

Еще удар. На этот раз Ли замолчал.

Я покосился на Рокота. Тот едва заметно качнул головой. Не дергаться. Не лезть. Ждать. Он был прав, конечно. Сейчас любая попытка вмешаться только ухудшит ситуацию. Но все равно — паршиво.

Нас довели до одного из бараков и остановили у входа. Конвоир — тот самый, что командовал операцией у ворот — оглядел нашу группу и кивнул своим людям.

— Этих — по одному. Стандартная процедура.

— У них что, правда механоид ручной? — спросил кто-то из бойцов, глядя на нашу группу с откровенным любопытством.

Тот лишь плечами пожал.

— Техники посмотрят, какой он «ручной».

Я дернулся.

— Он не опасен. Это мой…

— Заткнись, — конвоир даже не повернул головы. — Разберемся.

Разберемся. Ага. Очень обнадеживает.

Бойцы начали растаскивать нашу группу. Молота повели куда-то налево — громила оглянулся на меня, я кивнул ему: держись. Он кивнул в ответ и скрылся за углом барака. Вьюгу и Лису увели в другую сторону. Гром, Серый, Шило — каждого уводили отдельно, в разные двери, разные коридоры.

Разделяют. Логично. Чтобы не сговорились, не устроили чего. Стандартная процедура, как и сказал командир. Только от этого не легче.

Рокота увели последним. Он посмотрел на меня — долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось: «Держись. Выберемся». Или мне так показалось. А потом и он исчез за одной из дверей.

Я остался один.

— Пошел, — конвоир ткнул меня в спину. — Прямо и направо.

Я пошел.

Комнатушка оказалась тесной и холодной.

Бетонный пол, бетонные стены, тусклая лампочка под потолком в металлическом плафоне. Никакой мебели, только металлическая скамья вдоль стены и крючки для одежды. Пахло сыростью, хлоркой и чем-то кислым и неприятным. То ли потом, то ли страхом…

Конвоир втолкнул меня внутрь и встал у двери, положив руку на автомат. Второй остался у дверей, страховал напарника оттуда.

— Раздевайся, — буркнул конвоир.

Я пожал плечами — насколько позволяли связанные за спиной руки.

— А как я должен это сделать?

Конвоир поморщился, шагнул ко мне и, достав нож, одним движением перерезал пластиковые хомуты. Руки отозвались болью —