Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

— Давай, шевелись. Не на курорте.

Я принялся стягивать броню. Наплечники, наручи, нагрудник… Каждый элемент аккуратно складывал на скамью. Броня была хорошая — хотелось бы ее еще попользовать. Хотя, судя по обстановке, мои пожелания тут никого не волновали.

— Все снимай, — уточнил конвоир, когда я остался в поддоспешнике. — Полностью.

— Полностью — это в смысле совсем полностью? Или до белья?

— Ты тупой или прикидываешься? Догола.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Стянул поддоспешник, белье, носки. Аккуратно сложил все на скамью рядом с броней. Выпрямился, развел руками — любуйся, мол.

Конвоир скользнул взглядом по моему телу. Взгляд задержался на портах под импланты. Лицо у охранника дернулось — то ли брезгливость, то ли что-то еще.

— Вперед, — он мотнул головой в сторону двери в противоположной стене. — В душ.

Душ — это было громко сказано.

Тесная бетонная каморка два на два метра. Ржавая труба под потолком, на ней — несколько форсунок. Слив в центре, забитый чьими-то волосами. На стене — кусок мыла на веревочке, серый и потрескавшийся. Роскошь, блин.

Я шагнул внутрь. Дверь за спиной лязгнула.

— Руки на стену, — раздался голос откуда-то сбоку. — Ноги шире.

Я подчинился. И тут же понял, зачем.

Вода ударила в спину — ледяная, обжигающая. Я стиснул зубы, но не дернулся. Не дождетесь.

— Что, холодно? — в голосе конвоира слышалась ухмылка.

— Нормально, — процедил я сквозь зубы. — Я в Москве зимой купался. В проруби. С утятами.

— Заткнись.

Вода тугой струей хлестала по спине, по плечам, по голове. Холодная, мать ее, до костей пробирающая. Я стоял, упираясь ладонями в склизкую бетонную стену, и думал о том, что утята — это я, конечно, приврал. Не было никаких утят. И проруби не было. Но не признаваться же, что у меня сейчас яйца к гландам поднимаются от этого «бодрящего» душа.

Минуты через три, показавшиеся мне вечностью, конвоир решил, что я достаточно чистый. — Выходи.

Я пробурчал под нос ругательство, и шагнул к двери. С меня текло, зубы норовили застучать, но я держался. Не хочется доставлять удовольствие этим гоблинам.

Конвоир швырнул мне что-то серое. Я поймал — роба. Грубая ткань, без пуговиц, на завязках. К ней — такие же серые штаны и ботинки-говнодавы. Тюремный комплект, ни дать ни взять.

— Одевайся. Быстро.

Я оделся. Роба была великовата, но это сейчас меньшая из моих проблем. Штаны пришлось подвязать потуже, чтобы не сваливались.

— Готов?

— Всегда готов, — буркнул я. — Как пионер.

— Пошел.

В соседнем помещении разместился сканер.

Комната была побольше предыдущих, но такая же казенная: бетон, металл, тусклый свет. Посередине — рамка, похожая на те, что раньше стояли в аэропортах. Только эта выглядела серьезнее — массивная, с какими-то дополнительными панелями по бокам и россыпью индикаторов на верхней перекладине. Сейчас индикаторы мерцали зеленым, ожидая клиента.

Справа, за толстым стеклом — судя по толщине, пуленепробиваемым — виднелась небольшая комнатка с пультом управления. За пультом сидел щуплый мужичок в очках, уткнувшийся в экран монитора. На нас он даже не взглянул.

— В рамку, — скомандовал конвоир. — Руки в стороны, ноги на ширине плеч.

Я шагнул в сканер и принял позу морской звезды. Чувствовал себя при этом полным идиотом, но деваться было некуда.

Рамка загудела. Индикаторы на верхней панели мигнули, сменив зеленый на желтый. Потом — на красный.

А потом сканер завыл.

Противный, пронзительный звук — как сирена воздушной тревоги, только тоньше и визгливее. Индикаторы замигали красным, на пульте за стеклом что-то затрещало, мужичок в очках подскочил на месте и уставился на монитор с выражением крайнего изумления на лице.

— Твою мать, — выдохнул конвоир за моей спиной.

Сканер продолжал выть. Я стоял неподвижно, руки в стороны, и ждал, пока вся эта музыка закончится. Не то чтобы меня удивил результат. Учитывая, сколько железа, синтетики и электроники напихано в мое тело, было бы странно, если бы сканер промолчал.

Наконец вой прекратился. Мужичок за стеклом потыкал в какие-то кнопки, потом поднял голову и посмотрел на меня. Глаза за очками были круглыми, как у совы.

— Это что за хрень? — спросил он по громкой связи, и голос его дрогнул.

Конвоир подошел ближе, заглянул в окошко, на монитор. Присвистнул.

— Ого. Слышь, ты чего там внутрь себя понапихал?

Я пожал плечами, не опуская рук.

— Железа много кушал в детстве. Охренеть, как яблоки люблю.

Конвоир не оценил юмора. Мужичок за стеклом тоже — он уже схватил рацию и что-то торопливо бубнил в нее, поглядывая на меня с нескрываемым страхом. Слов я не разобрал, но интонации были понятны: тревога, подкрепление, срочно.

— Стоять на месте, — процедил конвоир, отступая на шаг и снова кладя руки на автомат. — Не двигаться.

— Да стою, стою, — вздохнул я. — Куда я денусь с подводной лодки?

Прошло секунд тридцать, дверь за спиной с грохотом распахнулась, и в комнату ввалились еще четверо бойцов. Эти были экипированы серьезнее — тяжелая броня, глухие шлемы с темными визорами. И оружие соответствующее: у двоих — деструкторы, у двоих — какие-то штуки, похожие на укороченные винтовки с широкими раструбами на концах стволов. ЭМИ-пушки, понял я. Ну, логично, да… Не хотелось бы снова испытывать на себе их воздействие.

Бойцы рассредоточились по комнате, взяв меня в полукольцо. Лиц за визорами не разглядеть, но позы говорили сами за себя: напряжены, готовы стрелять при малейшем движении.

И — страх. Я чувствовал его почти физически. Они боялись. Боялись меня.

— Да чего вы так напряглись, парни? — я попытался улыбнуться как можно дружелюбнее. — Полегче, а то лопнете. Я же просто…

— Заткнись, — отрезал один из бойцов. Судя по голосу — старший. — Руки за голову. Медленно.

Я медленно опустил руки и сцепил пальцы на затылке. Медленно, как он и просил. Без резких движений.

— Вперед, — скомандовал старший. — К выходу. Шаг влево, шаг вправо…

— Расстрел на месте, ага, — закончил я за него. — Понял, не дурак.

— Заткнись и иди.

Кажется, «заткнись» — самое распространенное слово в их лексиконе. Я скоро буду думать, что это мое имя, ей-богу…

Меня вывели во внутренний двор.

Конвой выстроился вокруг меня коробочкой — двое спереди, двое сзади, деструкторы и ЭМИ-пушки наготове, и целеустремленно повели куда-то в дальний конец лагеря, к приземистому зданию из серого кирпича, стоявшему особняком от остальных бараков.

Изолятор, надо полагать. Для особо ценных гостей.

По пути я вертел головой, стараясь запомнить планировку. Профессиональная привычка — в любом новом месте первым делом прикидывать пути отхода. Хотя какие тут, к черту, пути