Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

По дырявому навесу барабанил дождь, возле наших ботинок образовалась лужица.

Только совсем бесстрашный или вконец отчаявшийся человек решится на побег, толком не разобравшись в обстановке. Интересно, чем руководствовалась Иви?

– В казематах со мной рядом сидел парень. Не в курсе, где он сейчас?

Тильда встрепенулась:

– Тот лысый?

– Ага.

– Его распределили в «Тринити», на Брод-стрит. Через главный вход не суйся, обойди по Паркс-роуд, там сады, где тренируют новобранцев.

– Спасибо. – Я поднялась. – Таблетку принесу, если не возражаешь.

– Без проблем.

Тильда снова закурила самокрутку. Перед уходом я вернула уличному артисту миску и ложку.

Элиза несколько лет торчала на пурпурной астре. Синдикат не перестал торговать наркотиком, даже когда Сайен приспособил его для производства «флюида». Существовало четыре разновидности астры с эфирным эффектом, и каждая воздействовала на ясновидцев по-своему.

Прежде чем подсесть на пурпурную, Элиза употребляла белую, вызывающую амнезию. Отказавшись от вредной привычки, она взяла с меня клятву никогда не прикасаться к наркотикам. Если честно, желание нарушить обещание не возникло ни разу.

Впрочем, Тильду можно понять. Прожив почти два года под одной крышей с заклинательницей, я знала, какое тяжкое бремя они несут.

Со стороны Брод-стрит «Тринити» надежно охранялась. Воспользовавшись советом Тильды, я зашагала по Паркс-роуд и вскоре уперлась в высокие ворота. На освещенной фонарем лужайке под чутким руководством женщины-рефаима тренировались несколько человек.

Половина, включая Джулиана, на манер дирижеров размахивали серебряными дубинками.

Внезапно женщина метнула в Джулиана фантом. От неожиданности тот потерял равновесие и рухнул на землю.

– Номер двадцать шесть, подъем! – зычно скомандовала рефаим. – Иначе умрешь прямо здесь.

Джулиан медленно покачал головой и, перекатившись на бок, задрожал.

– Поднимайся.

Джулиан не шелохнулся. Впрочем, немудрено. Попробуй встать, когда тебе по физиономии съездил разъяренный призрак. Женщина-рефаим смерила поверженного новобранца презрительным взглядом и направилась к теплому сиянию «Тринити».

Устало переглянувшись, новобранцы поплелись за ней. Никто даже не попытался помочь Джулиану. Я толкнула ворота, но створки удерживала массивная цепь.

– Джулиан.

Он услышал мой зов и, кое-как встав, двинулся к ограде.

– Она меня обожает, без шуток, – сообщил Джулиан, подойдя. – Как-никак, любимый ученик.

– Даже не сомневаюсь. Что это был за фантом?

– Сполох, наверное. – Он потер воспаленные глаза. – Извини, у меня до сих пор видения.

– Какие?

– Горы пылающих книг. Зарево.

Сполох навеял образы собственной смерти. Неприятный довесок к схватке.

– Скоро отпустит, потерпи, – тихо заверила я. (Джулиан кивнул и, судорожно моргая, вцепился в прутья.) – Ну а в целом ты как?

– В целом прекрасно. Обычный вечер в компании великанов.

Несколько секунд мы угрюмо молчали, а после одновременно расхохотались. Разделенные воротами, мы смеялись над чудовищной абсурдностью ситуации, зажимая рот ладонью и утирая струящиеся по щекам слезы.

– Какая… дичь, – выдавила я. – Что здесь вообще творится?

– Мы слетели с катушек, другого объяснения нет.

– Полностью согласна. – Я перевела дух и постаралась настроиться на серьезный лад. – Кстати, о тренировках. Зачем вы машете дубинками?

– Обучаемся тонкостям боя с фантомами. А дубинки для подстраховки. Алудра хочет, чтобы к апрелю мы умели созывать арсенал и отражать атаки.

– К апрелю вряд ли, но вообще, ничего сложного в этом нет.

– Спасибо, учту. А кто занимался с тобой?

– Родители, они оба ясновидцы, – не моргнув глазом, убедительно соврала я. – Надо понимать, Алудра твой куратор?

Джулиан кивнул:

– Не знаю, зачем она вообще берет подопечных, если так сильно нас ненавидит.

– Они все нас ненавидят. На улицу выйти сможешь?

– Попробую. – Он покосился на резиденцию. – Уже наслышана, чем питаются рефаимы?

– А то. Согласись, это многое объясняет.

– Алудра вчера угостилась Феликсом. Бедняга просто попросил воды, – мрачно поведал Джулиан. – Он потом еще долго бился в конвульсиях.

– Им же нельзя подпитываться туниками, – удивилась я. – По крайней мере, мне так сказали.

– Плевала Алудра на запреты. – Джулиан отцепился от решетки. – Выходит, Арктур от тебя не подпитывался?

– Нет. Мы даже толком не виделись, – ответила я, умолчав о событиях минувшей ночи.

Любой грамотный синдикатчик знает, что информация – это валюта и со временем она окупается с лихвой.

– Про него тут давеча болтали невидцы. Твой куратор сроду никого не брал под крыло. – Джулиан выразительно поднял бровь. – Пейдж, ты точно игломантка?

Я выдержала его взгляд:

– Буду с тобой откровенна. Ты прав, я не игломантка, но кто конкретно, не скажу – ради собственной безопасности. И давай договоримся: ты не спрашиваешь про мой дар, а я не спрашиваю про твой.

Джулиан пристально посмотрел на меня. С такого расстояния было видно, что он полностью зрячий. Близорукие могут отключаться хотя бы на время, но такие, как Джулиан, обречены постоянно созерцать эфир, и в каждую нашу встречу моя аура маячила перед ним огромным знаком вопроса.

– Ладно, по рукам, – кивнул Джулиан. – Сейчас попробую отпроситься.

– Только осторожнее. Встретимся в Трущобах.

Джулиан скрылся в дверях резиденции. А вдруг не вернется?

Устроившись у костра, я грела озябшие ладони и мечтала о чашке обжигающего кофе.

Артисты косились на меня с любопытством. Лисс наверняка сообщила, кого поселили в «Магдален». Только бы она не проболталась про мой дар.

Настораживало еще кое-что: в здешних краях почти не водилось фантомов. Тот же Лондон буквально кишел неупокоенными душами. Оксфорд – город небольшой, но старинный, однако населяли его единичные сполохи и привидения.

Джулиан задерживался. Я почти отчаялась, но тут двери «Тринити» распахнулись и он нетвердой походкой выбрался на Брод-стрит. Я поспешила навстречу.

– Что стряслось?

– Алудра сказала, что перекусить я смогу, а вот понюхать или ощутить вкус еды – вряд ли.

Он отнял руку от лица, и у меня перехватило дыхание. Нос Джулиана покраснел и распух, по подбородку струилась кровь.

– Надо приложить лед, – заявила я. – Сейчас попросим у артистов.

– Обойдусь. Перелома вроде нет.

– Хорошо, но поесть ты должен обязательно.

Петляя по лабиринту Трущоб, я высматривала что-нибудь похожее на оружие. Для самообороны сгодится любое – заточенная шпилька, кусок арматуры. Однако ничего подобного на глаза не попадалось.

Выходит, если эмиты ворвутся в город, артисты не сумеют себя защитить. Алые туники – вот их единственная надежда. Я взглянула на допотопную сирену, чей столб зловеще высился над лачугами.

Джулиан опустился на низкую табуретку. Обменяв крысиные кости на миску баланды и черствый хлеб, я заприметила лоток с травами. За пригоршню игл артист приготовил отвар из ивовой коры, снимающий боль. Я вручила дымящуюся чашку Джулиану.

– Вот, выпей.

– Спасибо. – Он хлебнул отвара. – Не пойму, почему здесь вечно такой дубак.

Под глазами у него наливались синяки. Я устроилась напротив, по-турецки скрестив ноги.