Путь домой - Михаил Александрович Михеев

Вблизи чужой корабль выглядел еще более печально. Удивительно, как он вообще держался на воде. Интересно, на сколько его хватит? Судя по тому, что команда усиленно вязала плоты, иллюзий по этому поводу никто не строил.

Зато стало ясно, что это за судно. По виду торговое, на носу аляповато-крупными буквами написано «Манила». И порт приписки Глазго. Англичане. Ну конечно, кто ж еще – этих сейчас по морю болтается, наверное, больше всех остальных, вместе взятых. Верховцев поморщился, но не бросать же!

– К повороту!

Мягко и аккуратно шлюп подошел к борту терпящего бедствие судна и замер примерно в сажени от него. Ближе подходить и тем более швартоваться Александру не хотелось категорически. Хотя сейчас борт «Миранды» ощутимо нависал над «Манилой», видно было, что «купец» больше военного корабля раза в полтора как минимум. Если он быстро пойдет на дно, то можно и не успеть обрубить концы, а перевернуться вслед за спасаемым никому не хотелось тем более. Пример «Капитана Куропаткина» был все еще памятен.

По команде боцмана матросы ловко перебросили сходни, и почти сразу с «Манилы» хлынул поток людей. К чести британцев, не было и намека на панику, гражданские моряки были отнюдь не слабы духом. Все проходило быстро, организованно, люди даже прихватили личные вещи. Первыми шли женщины и дети, потом мужчины.

К счастью, пассажиров оказалось немного, человек двадцать. Следом пошли матросы, и наконец, последним сошел с гибнущего корабля капитан – высокий, с седой бородой, одетый, как на парад и держащий в руках собаку. Не терьера, которых обычно брали для ловли крыс, а обычную кудлатую дворовую псину. Медленно, будто через силу, перешел, обернулся, несколько секунд с тоской смотрел на свой еще недавно такой крепкий и надежный, а теперь медленно гибнущий корабль…

«Манила» словно этого и ждала. Две или три минуты спустя корабль словно вздохнул устало. Звук, во всяком случае, был соответствующий. Потом корабль начал оседать, быстро погружаясь в волны, и скоро на том месте, где он затонул, остались лишь небольшие буруны. А потом исчезли и они. Капитан стоял и смотрел неотрывно, на его изборожденном морщинами лице поблескивали крупные слезы.

Потом он повернулся, несколько раз глубоко вздохнул и спросил:

– Где я могу видеть вашего капитана?

Стоящий в двух шагах от него Верховцев усмехнулся мысленно и ответил:

– Прямо здесь. Я вас слушаю.

Лицо англичанина дернулось в недоумении, но морской волк справился с удивлением.

– Я благодарю вас за наше спасение. Прошу извинить, не знаю вашего имени…

– Верховцев Александр Александрович, к вашим услугам.

Вот теперь англичанин удивился еще больше. В то, что командир корабля молод, он еще мог поверить – мало ли какие связи у парня и кто его родители. Вдобавок и корабль не то чтобы велик. А вот то, что он русский… Британец сделал то, что должен был с самого начала – поднял глаза, увидел Андреевский флаг…

– Черт меня подери!

– Ну, не стоит так эмоционально. Эй, кто там… – Он обернулся, увидел среди матросов обеих своих женщин, кивнул удовлетворенно: – Леди Джейн, не в службу, а в дружбу, возьмите пару матросов и организуйте размещение детей и женщин. Боцман! Разместите мужчин так, чтобы избежать эксцессов. Все же мы с ними вроде как воюем.

Позже вновь собрали совет капитанов, благо ветер стих окончательно. Выслушали историю английского капитана – все оказалось примерно так, как и предполагалось. Хотели обойти шторм, но не рассчитали, и в результате лишились мачт, корпус вначале потек, а затем и вовсе начал разваливаться. Треснул киль… Все же «Манила» была очень старым кораблем. Но хозяину очень захотелось сделать еще рейс. Вот и набрал экипаж по ночлежкам, капитана нашел… Старика, который вроде бы закончил свою карьеру, тихо доживал свой век, благо на домик скопил, но море, в котором он провел большую – и лучшую – часть жизни, звало. Загрузил корабль, взяли пассажиров. Результат вышел закономерный. Русские переглянулись и ухмыльнулись дружно – похоже, вопрос в страховке, к которой они в последнее время имеют прямое отношение.

Как бы то ни было, спасенных разместили на борту шлюпа, но тащить их с собой не хотелось. И потому, что граждане страны, с которой идет война, и потому, что они запросто могут вступить в бой. Что тогда будет со случайными пассажирами? В общем, их требовалось доставить на берег, и желательно в какой-нибудь порт. А то прогулку по Африке те же дети могут и не пережить.

Теоретически Верховцеву было все равно, практически же… Как-то это не по-человечески. Находись эти люди на территории города, который он решил сжечь – и сердце его не дрогнуло бы. Но вот так, только что вытащенных из моря, обречь их на смерть он просто не мог. Остальные, похоже, испытывали те же чувства.

Некоторое время собравшиеся молчали, а потом Гребешков, почесав небритую щеку, вздохнул:

– Похоже, нам все же придется сделать крюк.

– Угу, – хмуро отозвался Верховцев. Настроение своих людей он понял, да и сам других вариантов не видел. Хотя бы потому, что высаживать людей на дикое побережье и впрямь не лучший выбор. Может статься, милосерднее было дать им утонуть. – Ладно, какой порт предлагаете?

Иньямбане, тот, что в Португальском Мозамбике, производил впечатление обычного колониального порта. Да, собственно, и был им. Потрепанный временем причал, несколько складов, довольно крупная деревня, носящая пафосный титул города – и, в общем-то, все. Словом, дыра дырой.

Сейчас здесь приткнулись аж шесть кораблей разной степени потрепанности да с десяток рыбачьих лодок. С кораблями для этих мест – настоящее столпотворение. С лодками – в точности наоборот. Ну, с ними понятно, их наверняка много больше, однако располагаться они могут где угодно. Места и вне порта хватает. Корабли же, очень похоже, оказались здесь по той же причине, что и русская эскадра. Застигнутые штормом и пострадавшие, заползли сюда, чтобы подлечить раны, то бишь починить мелкие повреждения и привести в порядок такелаж. Почему именно мелкие повреждения? Ну, во-первых, здесь не было даже подобия верфей, где можно быстро провести ремонт любой сложности, а во-вторых, покалеченные серьезно корабли шторм, скорее всего, не пережили.

Как оказалось, город, бывший, к слову, ни много ни мало, административным центром всей колонии, переживал не лучшие времена. Еще меньше ста лет назад через него вывозили основные дары черного континента – слоновую кость, продовольствие и негров.