Путь домой - Михаил Александрович Михеев

хотелось категорически – все же риск встретить здесь сильную британскую эскадру по-прежнему оставался достаточно велик. Не то чтобы он боялся – ныне, поймав кураж, русские не только могли самым хамским образом сцепиться с любым противником, но и имели хорошие шансы победить. Что и неудивительно – им, с боями прошедшим полсвета, местные ожиревшие на спокойной службе увальни не страшны. Вот только риск потерь, после которых надо будет прекращать рейд и уходить куда-нибудь в дальний порт, чтобы отсиживаться там до конца войны, тоже получался чрезмерным. Раньше это не показалось бы Верховцеву более серьезным, чем трусливо уклониться от боя. Сейчас же он научился различать трусость и осторожность, а удаль ради удали в его глазах выглядела глупостью.

Океан был пустынен, что для этих мест выглядело не самым типичным раскладом. Не было ни одного европейского корабля. Пару раз на горизонте замечали корыта явно местной постройки, может, торговые, а может, и пиратские – здесь хватало и тех, и других. За первыми не было смысла охотиться – мелочь, не стоящая времени, на погоню затраченного. Вторые, если они и были, с эскадрой связываться не рисковали. А вот британских судов не попадалось.

А может, все правильно. Александр, по здравом размышлении, все больше склонялся к такому выводу. Как ни крути, а о русской эскадре известно. Стало быть, все, кто не хочет оказаться русским трофеем, разбежались по портам – в них хотя бы есть шанс отсидеться. Правда, русская эскадра уже не раз доказывала, что шансы эти относительные, но все же… Если так, стоило как можно быстрее покинуть эти воды. Ловить здесь некого, а самому оказаться в роли жертвы не хотелось. Правда, до сих пор именно русские выходили победителями из стычек, но когда-то удача может и закончиться. Или пришлет судьба навстречу адмирала покомпетентнее. Нет уж, нет уж, хорошего понемножку. Надо уходить.

Слава богу, ветер был попутный и вдобавок устойчивый. Море словно бы говорило русским: надоели, уходите по-хорошему. Что же, пренебрегать таким намеком не стоило. Тем более что имелись те, кто смог проложить наилучший, с учетом течений и возможных опасностей, курс. Британские штурманы, уже вполне освоившиеся и переставшие чувствовать себя красными шапочками в окружении волков, готовых в любой момент вцепиться в глотку, отрабатывали свои деньги добросовестно. И то сказать, если все пойдет гладко, они станут обеспеченными людьми, тогда как оставшись в прежней ипостаси вынуждены будут до конца дней своих мотаться по океанам за гроши. Все же штурманов в Британии хватает. А здесь и деньги хорошие, и относятся к ним вполне уважительно, отдельные каюты, питание вместе с офицерами… По меню разницы у офицеров и матросов вроде бы нет, однако статусно, а выходцы с низов падки на уважение.

И потом, кроме пряника всегда найдется и кнут. Если они попадут сейчас в теплые объятия родного правосудия, болтаться им на реях. Так что аккуратно провести эскадру мимо британских патрулей, буде они здесь найдутся, в их же интересах. Так что работают в поте лица, ну и заодно уж свои, русские штурманы повышают свое мастерство. Нельзя сказать, что британские специалисты от этого в восторге, но и деваться им особенно некуда. Вот и учат, пусть и сквозь зубы. Ничего, привыкнут.

Обратной стороной такой умелой прокладки курса оказалась скука. Попутный ветер иногда перемежался коротким штилем, то и другое не требовало лишних затрат сил, а опыт команды и самого Верховцева позволял справляться с кораблем походя. В результате неожиданно образовалось довольно много свободного времени, которое Александр как-то незаметно для себя привык коротать за чтением.

Дома, по молодости и живости характера, он книгами не слишком увлекался. Однако на корабле за время похода их скопилось немало – так уж получилось, что отправлять материальное воплощение человеческой мысли на дно вместе с очередным трофейным корытом или позволить ему сгореть вместе с пораженным случайным ядром домом казалось Верховцеву кощунством. Вот и стаскивали их потихоньку на «Миранду». В результате на шлюпе собралась целая библиотека – как прикладных трактатов по морскому делу, так и всевозможной беллетристики вроде неповторимых опусов Джонатана Свифта[23] и весьма спорного, на взгляд Александра, Дефо[24]. Впрочем, и других авторов, пишущих на самые разные темы, хватало.

Один минус – на русском языке книг не было. Физически не было – основная масса литературы оказалась на английском языке, кое-что на французском, имелись на испанском, хотя их оказалось всего ничего. На русском не попалось ни одной, и это ввергло Александра в легкое уныние.

Нет, он, конечно, владел и английским, и французским языками. Более того, за время плавания, будучи во многих портах, заимел изрядную практику. И в классической версии, и во множестве колониальных диалектов, и в портовых арго[25]. Словом, говорить он умел хорошо, по-английски, как его заверяли, сейчас уже практически без акцента. Немного нахватался и испанского. Да и не только он – сейчас на вражеских языках уверенно говорило большинство матросов эскадры. Но говорить и читать – это уже совсем разные вещи. Соответственно, читать по-английски, как на родном языке, у Верховцева не получалось. А уж о похождениях хитроумного идальго[26] на языке автора и говорить нечего. Что же, пришлось Верховцеву повышать свое образование и в этом.

Как ни странно, не было дельфинов. Они за время плавания стали уже настолько привычными, что на их отсутствие сразу обратили внимание. Но – не было, и постепенно к этому тоже привыкли.

Зато на этот раз за эскадрой следовали акулы. Крупные, вальяжные. Далеко не в первый раз – но раньше никогда так долго. Жрали отходы с камбуза и периодически резали поверхность воды спинными плавниками. Матросы периодически начинали говорить, что раз акулы преследуют корабли – значит, на них кто-то скоро умрет. Примета такая. Однако дни шли, никто не умирал, и на акул тоже перестали обращать внимание.

Потом у кого-то появилась идея порыбачить, и никто, в общем-то, не был против. Тем более все уже видели, как подобным образом развлекается команда «Адмирала». Корабельные умельцы состряпали крюк и, насадив в качестве червяка кусок слегка подпортившейся солонины, забросили импровизированную удочку. Рывок последовал незамедлительно, и… на борт вытащили стальной прут толщиной в палец. Акула просто разогнула его и, очевидно, даже не заметила, что ее ловят.

Собравшиеся недовольно загудели, но тут же из трюма подняли жаровню. Обычно в ней калили ядра, сейчас же, без долгих разговоров, снова изогнув так подло отказавшуюся выполнять работу железяку, матросы закалили ее и