Путь домой - Михаил Александрович Михеев

Поднятая на палубу, акула некоторое время билась, опасно хлеща вокруг себя хвостом. Один из моряков, не успев отскочить, получил им по ногам. Результат – порванные штаны и словно наждаком срезанная кожа. Это какая ж у нее должна быть чешуя![27]Акулу прибили топором и уже хотели выбросить за борт, когда появились женщины и потребовали тащить рыбу на камбуз. Оказывается, эта рыба вполне съедобная и даже очень вкусная. Главное, знать, как ее приготовить. Их кок знала, но вот где научилась столь экзотически кашеварить, признаваться отказалась. Впрочем, она, как и все остальные, на стоянках гуляла, так, наверное, в каком-нибудь городе посетила местную ресторацию. Если женщина постоянно готовит, это не значит, что ей не нравится, когда готовят для нее. А может, все было и не так. В принципе, какая разница? Главное, рыба получилась что надо!

А потом еще и доктор отличился. Идея у него, видите ли, появилась, захотелось проверить, кинется акула только на мясо или там потроха более невезучей товарки, или же будут у нее другие интересы. Взял кусок железки, прикрепил к крючку… В общем, кинулась акула. И еще одна. А потом из глубины вынырнула рыбина по размерам даже крупнее, чем акулы, но совсем другая. Огромный, изогнутый спинной плавник, а на носу… костяной меч. Как она называется, никто не знал. Шуганула акул да и слопала приманку. Возиться с ней пришлось даже больше, чем с акулами, но и на вкус хороша. Так что никто не роптал. А ее носовое украшение украсило кают-компанию – будет и что вспоминать, и чем хвастаться.

Так что шли они, намереваясь добраться до Африки и обогнуть ее, не слишком торопясь и без приключений, аккурат до тех пор, когда на эскадру налетел-таки шторм. В принципе, ничего особенного в том не было, пересечь океан, пускай и маленький[28], и не попасть в шторм – нонсенс. Просто слишком долго ничего не случалось, и внезапно налетевший шторм… Ну, он не то чтобы застал их врасплох, то, что барометр падает, обнаружили сразу же. И не такой уж он был сильный. Но – отвыкли.

Корабли мотало двое суток, а когда шторм закончился, обнаружилось, что исчез «Капитан Куропаткин». Самый маленький из кораблей эскадры просто исчез бесследно. Вернее, это Александр думал, что бесследно – как удалось выяснить очень скоро, последние минуты корвета в подробностях наблюдали с «Соловков».

Изначально перегруженный, корвет глубоко сидел в воде, но орудийные порты были задраены, а значит, внутрь вода не попадала. Шел корабль тяжело, но это тоже не вызывало опасений – благодаря перегрузу, центр тяжести корвета был очень низко, а значит, и перевернуться ему не грозило. Во всяком случае, все так думали.

Все произошло внезапно. После очередного порыва ветра корабль вдруг лег на борт. Мачты словно нырнули в воду. Но, как ни странно, он не перевернулся кверху килем – просто лежал некоторое время, а потом медленно погрузился под воду. И – всё. Спасенных с корабля не было, когда «Соловки» подошли к месту гибели корвета, шторм надежно замел следы. Корабль ушел вместе со всем экипажем. Почему это случилось, никто так и не смог понять[29].

Случившееся произвело на всех тягостное впечатление. Да, они не раз теряли своих товарищей в яростной толчее абордажной схватки, резне на улицах чужих городов, от бьющих в упор ядер. Все было, но вот так, без боя, даже без видимых причин… И это был первый корабль, потерянный в этом походе. До сих пор тонули или захватывались только вражеские корабли, а теперь… И, опять же, не в бою.

Паршиво… А главное, как ни кощунственно это звучит, оставалось только радоваться, что на корвет вместо нормального экипажа сформировали урезанный, всего из полусотни человек. Перегонная команда. Была бы полная – больше людей бы потеряли. И, выходит, не зря акулы шли за кораблями…

Но горевать было некогда. Хотя уцелевшие корабли эскадры и обошлись без серьезных повреждений, потрепало их все же изрядно. Ремонтироваться в море… Ну, оно можно, конечно, однако же удовольствие это ниже среднего. Тем более шторм мог налететь и вновь – несмотря на то, что тучи разогнало и очень быстро засияло солнце, море все еще было неспокойным. Угодить в объятия нового шторма во время ремонта никто особо не жаждал. Поэтому неудивительно, что совет капитанов быстро и единодушно пришел к выводу – надо идти к побережью Африки. Там уже или выбрать бухту поудобней, или вообще зайти в какой-нибудь порт, где спокойно привести корабли в порядок, дать отдых команде и продолжить путь.

Надо сказать, порт выглядел не лучшим вариантом, поскольку давал врагам представление о том, куда направилась русская эскадра. В том, что британцам о появлении русских сообщат, никто не сомневался – или из общей европейской нелюбви к северной державе, или за деньги, или просто из желания потрепать языком. Словом, бухта выглядела предпочтительнее, но, как это часто бывает, вмешался случай.

Ближе к вечеру сидевший в «вороньем гнезде»[30] наблюдатель заорал, что видит терпящий бедствие корабль. А через полчаса все, даже без биноклей, смогли лицезреть терпящее бедствие судно, лежащее в дрейфе. И видок у него был такой, что произвел впечатление даже на многое повидавших старых моряков. Чего уж там говорить о тех, кто помоложе.

Похоже, этот корабль оказался не в лучшем положении. Александр уже достаточно погулял по свету и насмотрелся на иные жизненные коллизии, чтобы, подобно опытному земскому врачу, мгновенно поставить диагноз. Шторм, очевидно, поймал бедняг прежде, чем на корабле убрали паруса, и мачты не выдержали напора стихии. Сейчас от них остались лишь жалкие огрызки, сиротливо возвышающиеся над палубой едва на сажень.

Интересно, как он шторм пережил – когда снесло мачты, корабль стал практически неуправляемым. Вдобавок без очков видно, что поврежден и корпус, а надстройки и вовсе разрушены, то ли волнами, то ли упавшими мачтами. Сидит корабль очень глубоко, очевидно, в трюм поступает вода. Словом, печальное зрелище.

– Интересно, кто это, – спросил Александр в пространство. Вопрос был риторический, ответа он не ждал. Ясно, что не русские, им тут попросту неоткуда взяться, а так – кто угодно. – Два румба вправо.

– Идем на помощь? – деловито поинтересовался штурман.

– Ну, в самом-то деле, не бросать же бедолаг. Как-то некрасиво получится.

Скрипнули мачты, корабль начал поворот. Чересчур резко – ожидаемо, рулевой сейчас не из лучших. Как его… Смирнов. Да, так себе, его и ставят исключительно в тихую