Укротитель Драконов II - Ярослав Мечников

— Староста пришёл на другой день. С мужиками. Сказал, что мамка отравила. Что варила яд из мглистых трав и через них мальца сгубила. Что видали её, как она ходит за Пелену, а оттуда добра не несут. — Пальцы на шкуре сжались в кулаки — я это слышал. — Мамка сказывала — яд был в ноге, не в травах. Говорила — привели б раньше, жил бы. Староста сказал — ведьма.

Голос ровный. Она говорила это так, как рассказывают то, что пересказывали себе столько раз, что слова обкатались, как камни в реке, и стали гладкими.

— Собрались всей деревней. Все, кого мамка лечила. Все, кому кости правила, кому детей спасала. Стояли и молчали, покуда мужики вязали ей руки. Один Кульба-пастух сказал — негоже, люди, она ж вам жизни спасала. Его ударили. Потом и он замолчал.

Пауза. Длинная и тяжёлая.

— Сожгли. На дворе, у колодца. Привязали к столбу, обложили хворостом, тем самым, что мамка сушила для отваров. — Голос треснул, совсем чуть-чуть, на последнем слове, и тут же выровнялся. — Я стояла. Меня Кульба держал за плечи, чтоб не сбежала. Мамка не кричала. Глядела на меня, покуда могла видеть.

Тишина.

— Потом меня продали. Староста сказал — ведьмино отродье, пущай забирают, покуда и тут не наворожила. Торговец заплатил шесть зубов. Повёз на юг. После перепродал. Потом ещё. И вот — сюда.

Тила сидела спиной ко мне, и спина эта, завёрнутая в тяжёлый мех, была прямая и неподвижная, как стена.

Я молчал. Лежал на спине, смотрел в каменный свод, и слова её висели в воздухе комнаты, тяжёлые. Шесть зубов. Цена человеческой жизни — шесть медных треугольников с дыркой посередине. Даже не полная связка. Даже не чешуя серебряная. Шесть зубов, за которые на рынке можно купить еды на неделю.

Она закончила говорить, и тишина после её слов была другой, чем до них. Плотнее и тяжелее. Как воздух перед грозой, когда ветер стихает и всё замирает, ожидая первого удара.

Я повернул голову. Смотрел на её спину, на лопатки под мехом, на тёмные волосы, упавшие на плечо. Спина прямая, неподвижная. Она рассказала и закрылась, как створка раковины, и ждала. Чего — сочувствия, равнодушия, насмешки — она, наверное, и сама не знала.

— Грустная история, — сказал я. Голос вышел тихим и ровным. — Здесь у многих похожие. Очень много людей, которые оказались тут не потому, что хотели. Кого-то продали. Кого-то выбросили. Кого-то отправили, потому что не знали, что с ним делать.

Помолчал. Потолок над головой рыжий, шершавый, с тёмными прожилками породы, уходящими в глубину камня.

— И я в том числе.

Это я сказал просто без подробностей и объяснений. Просто факт, положенный рядом с её фактом, как камень рядом с камнем.

Факел потрескивал. Откуда-то из-за стены, глухо, далеко, донёсся звук — ветер или чьи-то шаги по коридору, я не разобрал.

— Но знаешь, что я сегодня понял? — Говорил в потолок, и слова шли сами, медленно, одно за другим. — У меня тут есть кое-что, чего у других нет. Возможность делать то, что я люблю. То, ради чего вообще стоит просыпаться по утрам. Это… — я помедлил, подбирая, — это ценно. По-настоящему ценно. Может быть, это единственное ценное, что у меня вообще осталось.

Я сказал это и сам удивился тому, что только сейчас это по-настоящему понял. Не головой — а так, как понимаешь, когда произносишь вслух и слышишь собственный голос, и голос звучит честно. Единственное, что я умел и любил, он может делать и здесь — в другом мире, в другом теле, с другими зверями. Но суть та же. Суть не изменилась.

Девушка обернулась.

Медленно, через плечо, и волосы сдвинулись, открывая лицо. Карие глаза нашли мои, и в них было что-то живое, настоящее, то, чего не было раньше, когда она стояла с кувшином, когда опускалась на колени, когда ждала у стены. Любопытство тихое и осторожное, как огонёк свечи, прикрытый ладонью от ветра.

— А что ты любишь?

Я улыбнулся. Улыбка вышла сама, неожиданная, и я почувствовал, как она растянула губы, непривычная, почти забытая.

— Сам бы не подумал, что когда-нибудь скажу это вслух. Но драконов. Я люблю драконов.

Она смотрела на меня. Брови чуть сдвинулись, лоб наморщился, и я видел, как за карими глазами что-то складывается, стыкуется, примеряется одно к другому.

— Ты ж племенной, — сказала она медленно. — По говору чую. И по лицу. Скулы, кость така. Племена Чёрного Хребта, али рядом. — Она помолчала. — Я думала, все племенные любят драконов. Вы ж с ними живёте с малых лет.

Я моргнул. Тила была наблюдательна, эта девочка из деревни в семнадцать дворов. Дочь травницы.

И я заговорился. Слишком далеко ушёл, слишком раскрылся. «Сам бы не подумал» — это Сережа сказал, а Аррен, шестнадцатилетний мальчишка из племени Чёрного Когтя, сын Громового Удара, трижды отвергнутый — он бы так не сказал. Для Аррена драконы были мечтой, болью и провалом. Для меня — новым открытием. И разница между этими двумя ощущениями была такой же, как разница между «я всегда их любил» и «я полюбил их заново».

Я махнул рукой.

— Да неважно. Просто… полюбил их ещё сильнее, чем думал. Заново полюбил. Понял кое-что про них такое, чего раньше не понимал.

Тила кивнула медленно и задумчиво, по лицу было видно, что она приняла ответ, но не поняла его. Спрятала в ту часть головы, где лежат вещи, до которых руки дойдут позже.

— Ты другой, — сказала она тихо и просто. — Не такой, как те, кого я тут видала.

Я улыбнулся. Улыбка эта ничего не объясняла, ничего не обещала и ни на что не отвечала. Просто была.

Тишина повисла между нами, но уже другая. Легче, как воздух после дождя, когда пыль прибита и дышать проще.

Она двигалась медленно. Подтянула ноги на ложе, повернулась, легла на бок, лицом к стене, спиной ко мне. Шкура обернула её целиком, от плеч до щиколоток, тёмный мех на тёмных шкурах, и она стала маленькой, свернувшейся, похожей на зверёныша в норе. Устраивалась долго, двигала плечом, подкладывала руку под голову. Замерла.

— Добро так, — сказала она в стену. Голос совсем тихий, сонный почти. — Что можно просто полежать. Не делать ничего. Просто лежать.

— Да, — сказал я. Потолок надо мной рыжий, тёплый, и факел догорал, огонёк стал меньше, тени длиннее. — Давно так не лежал. Просто так. А уж тем более с кем-то рядом.

Она повернула голову через