Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Выходит, это правда, – проговорил Теллер. – После появления короны я, конечно, почти не сомневался, но… думал, вдруг…

– И я так думала. – Я нервно сглотнула. – До вчерашнего вечера я не… – Договорить я не смогла. Это и не требовалось: мы оба всё поняли.

Теллер сделал медленный шаг вперед, потом еще один, потом бросился ко мне и обнял за шею.

Щекой я чувствовала его слезы, мокрые и теплые, или же то были мои слезы. Еще я чувствовала дрожь его страха и гаснущий свет надежды.

Или же то были мои страх и надежда.

Мы долго держали друг друга в объятиях, пытались осмыслить, плакали, и наши сердца вместе разбивались в подземном сумраке. Под гнетом изнеможения, навсегда поселившегося в моей душе, все мои внутренние стены растрескались и рассыпались в порошок.

– Мне страшно, – шептала я, наполовину надеясь, что мои слова не долетят до ушей братишки. – Я не справлюсь.

– Если кто справится, то это ты, – резко заявил Теллер. – У тебя всегда все получалось, как бы страшно ни было.

– Тел, речь ведь не о том, чтобы влезть на высокое дерево или обследовать новую пещеру. Мне двадцать лет. Я и не жила толком. Королевой быть не для меня.

Оторвавшись от меня, Теллер прижал ладони мне к плечам. Глаза у него были мокрыми и покрасневшими, но голос звучал твердо:

– Раз Люмнос тебя выбрала, значит, на то есть причина. Она что-то в тебе видит, какое-то особое предназначение. Ты должна ей довериться.

– С каких пор мы доверяем члену Клана?

Теллер улыбнулся и сжал мне плечи:

– С тех пор, как ей хватило здравомыслия выбрать Дием Беллатор.

Я безостановочно всхлипывала, но тут смогла слабо улыбнуться, чувствуя, как давящий страх немного отступает.

– Ничего особенного во мне нет, Теллер. Корона просто уходит к тому, у кого самая сильная магия.

– А кому достается самая сильная магия? Потомки потратили века на то, чтобы воспитать могущественнейших отпрысков, и так, как им хотелось, никогда не получалось. Посмотри на Лютера и Лили, они родные брат и сестра, но он могущественный, а она нет. Может, это не совпадение. Может, есть причина, по которой вам с Лютером досталось больше магической силы, чем кому-либо.

Я отстранилась и закрыла лицо руками, раздавленная сияющим бременем у меня на голове. Перед Потомками я здорово павлинилась, а наедине с Теллером почувствовала себя девчонкой, нарядившейся в одежду, которая ей до смешного велика.

Теллер потянул меня за запястья:

– Чем я могу помочь?

– Нет, я не хочу, чтобы ты с ними связывался! Потомки опасны.

– Мама твердила тебе то же самое, и глянь, к чему это привело. И не надо так на меня смотреть, сама знаешь, что я прав. Кроме того, с Потомками я уже связался, причем куда раньше, чем ты. Это ты сейчас играешь в догонялки.

Мы обменялись насмешливым и раздраженным взглядами, в полной мере оценить которые способны лишь младший братишка-умник и его остервенелая старшая сестрица.

– Позволь мне тебе помочь, – не унимался Теллер.

Я судорожно выдохнула и попыталась снова набраться уверенности:

– После бала я встречаюсь с главами Двадцати Домов. Можешь собрать о них информацию? Особенно о том, как они относятся к смертным и полукровкам?

Тень обиды скользнула по лицу Теллера.

– Это труда не составит. До тебя однокашники ежедневно напоминали мне о том, как их семьи относятся к смертным вроде меня.

Я замерла:

– Что значит «до меня»?

– Они знают, что теперь я брат королевы. – Поймав мой полный ужаса взгляд, Теллер пожал плечами и криво улыбнулся. – В этом не осталось сомнений с тех пор, как каждый Корбуа начал относиться ко мне как к лучшему другу.

Я выругалась сквозь зубы:

– Думаешь, новость уже и до отца долетела?

Улыбка Теллера погасла.

– Еще нет. Но тебе нужно ему сказать. Если он услышит от кого-то другого…

– Знаю. – В горле встал комок. – Лютер попросил меня подождать окончания бала. Сможешь до тех пор удержать отца от похода в город?

– Я попробую, но… – Пряча от меня глаза, Теллер провел рукой по темно-каштановым кудрям. – Дома он почти не бывает. После вашей ссоры он постоянно бродит по лесу один.

Узел внутри меня превратился в тяжелый камень на душе. Мне нужно было помириться с отцом. Сейчас казалось, что оставшиеся нам с ним годы утекают как песок сквозь пальцы.

– Мне пора, – вздохнула я, глянув на лестницу.

Почему-то в мрачной тени подвала мне было безопаснее, чем в ярко освещенных солнцем коридорах, которые ждали наверху. Я притянула братишку к себе, чтобы обнять напоследок.

– Теллер… – начала я, и у меня сорвался голос.

– Знаю, – буркнул он, обнимая меня изо всех сил. – Я тоже тебя люблю.

– Даже если я бездушное чудовище-Потомок, как остальные они? – шепотом спросила я.

– Даже если так. – Теллер отстранился от меня и улыбнулся. – Можешь показать мне свою магию, пока я не ушел?

Использовать магическую силу хотелось меньше всего на свете. Слишком свежи были связанные с ней воспоминания о боли. Но взглянув на Теллера, я увидела любопытство, сияющее сквозь пелену его грусти, и поняла, что нужно хотя бы попробовать.

– Да, конечно, – буркнула я, растягивая губы в улыбке. – Но тебе придется отойти подальше. Я еще не умею контролировать свою силу.

Теллер послушался – пересек подвал и взбежал до половины лестницы. Лицо у него сияло от радостного предвкушения.

Я сосредоточенно смотрела прямо перед собой и пыталась вспомнить, каким образом вытащила магическую силу наружу и как наконец стравила гнев голоса, который так долго держала взаперти.

С тех пор голос молчал. При мысли о том, что он вернется мне в голову, тотчас задрожали руки.

Я сжимала и разжимала кулаки, стараясь вызвать ледяной жар, который тогда ощутила, или пульсирующий гул магической энергии, но чувствовала лишь, что ладони пустые и влажные.

Вспомнилось, как Лютер провоцировал меня, как играл на моих комплексах и на чувстве вины до тех пор, пока я не взорвалась. Я попыталась вызвать эти чувства снова, мысленно науськивая себя за каждую глупость и безрассудность, совершенную за последние недели. Список вариантов получился длинным.

Ничего не случилось. Даже не мелькнуло. И мне это очень понравилось.

Ни злого голоса, ни пульсации магической силы. Я чувствовала себя восхитительно обыкновенной. Ни королевой, ни даже Потомком. Просто… собой.

Как бы мне ни хотелось порадовать Теллера, я не могла расстаться с пусть даже мимолетным ощущением нормальности, невзрачности, полной непримечательности простой смертной. Именно такой я когда-то боялась оказаться, а