Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Я гадала, вспоминает ли Лютер те моменты в такое неподходящее время, как сейчас. Пересыхает ли от воспоминаний у него во рту, ускоряется ли пульс, как у меня сейчас.

К чести Лютера, он и бровью не повел, сохраняя противоестественное спокойствие. Казалось, затаилось даже его дыхание. Его единственной реакцией была вопрошающая искра в глазах – посмею я оценивать его или нет?

Я взяла за привычку при каждой встрече с Лютером мысленно перечислять причины его ненавидеть, но вчерашние события заставили меня усомниться в каждой из них. Сейчас, разглядывая его, я внезапно пришла к пугающему выводу.

Я не ненавидела Лютера. Благоразумию вопреки, я начала искренне ему доверять. Я даже – да простит меня Вечнопламя – стала получать удовольствие от его компании. Мне нравилось то, как он выбивал меня из колеи, как подначивал. Мне нравилось, что он загадка, которую я никак не могла разгадать.

Он… Он мне нравился.

Боги, он мне нравился!

Мне тотчас понадобилась дистанция. Вскочив на ноги, я зашагала вдоль одного из многочисленных стеллажей, которые тянулись вдоль стен, заставленные книгами с разноцветными корешками.

Удаляясь от Лютера, я вела по корешкам пальцем:

– Лютер, в моей жизни достаточно людей, которые пытались защитить меня, скрывая что-то важное. Других таких не надо. Особенно сейчас.

Сильная аура Лютера наполнила воздух – он встал и зашагал за мной. Когда немного приблизился, его магия стала осязаемой, – словно пальцы, ласкала мне кожу.

– Ясно, Ваше Величество. Это больше не повторится.

Я посмотрела через плечо, и Лютер встретил мой взгляд. Подбородок опущен, брови вскинуты.

Почтительность. Безмолвное извинение.

Я замедляла шаг, пока Лютер меня не нагнал. Принятие. Беззвучное прощение.

– Кто посетит эти Домо-приемы? – спросила я.

– Главы каждого из Домов и Королевский Совет. Пока ты не назначишь своих советников, Совет короля Ультера сохранит свою роль, показывая, что ты будешь править так же, как Ультер.

Я сдержала резкий ответ. Я точно не буду править так же, как Ультер, все силы для этого приложу.

– Ты член Совета?

– Да, – кивнул Лютер. – Вместе с отцом, дядей Гэретом и его сыновьями, Эмонном и Тараном.

Я нахмурилась:

– Гэрету обязательно нужно участвовать?

– Он Потомок малоприятный, но полезный. Никто не знает другие Дома лучше, чем он.

– Тогда ладно. А как насчет Эмонна? Зачем его в Совете держать?

– Каждый день себя об этом спрашиваю.

Я замерла:

– Лютер Корбуа, ты только что пошутил?

– Временами случается и такое. – Ладонь Лютера скользнула мне на спину, чтобы подтолкнуть вперед, и осталась там, когда я двинулась дальше.

– А Таран? Зачем он в Совете?

– В основном чтобы не дать мне убить Эмонна.

– Лютер! – охнула я. – Две шутки за день! Тебе придется лечь отдохнуть, чтобы восстановиться после такого веселья!

Лютер улыбнулся мне новой улыбкой – теплой, робкой, но при этом слегка торжествующей. Я так удивилась непринужденному проявлению нежности, что едва не споткнулась.

Я постаралась изобразить недовольство, хотя губы сами расползались в ответной улыбке.

– Странно, что король Ультер не нашел во всем Люмносе ни одной женщины, которая годилась бы ему в советники.

– Лили должна была стать членом Совета по достижении совершеннолетия, но ты права. Король был… очень традиционных взглядов.

– Ну а я не традиционных. И я желаю, чтобы Элинор присутствовала на Домо-приемах.

– У Элинор нет ни титула, ни официальной должности.

– Как раз наоборот. Я сделала Элинор своим первым советником, так что она единственная с официальной должностью. Остальным вам только предстоит завоевать мое расположение.

Лютер кивнул с серьезным видом, хотя глаза продолжали весело блестеть.

– Понял. Я позабочусь о том, чтобы Элинор пригласили.

Несколько шагов мы сделали молча. Ладонь Лютера наконец соскользнула с моей спины, хотя на полпути остановилась, запутавшись в прозрачной ткани моих юбок. Лютер смотрел на юбки, и меж бровей у него залегла морщинка.

– Тебе не нравится мое платье? – осведомилась я, изображая оскорбленность.

– Ничего подобного. – Взгляд Лютера медленно поднялся к моим глазам, мышцы шеи напряглись.

– Попробую угадать, тебе больше нравилось, когда на мне было одно полотенце? – подначила я, стараясь игнорировать тепло, хлынувшее к щекам.

Лютер покраснел, и от моих щек тепло хлынуло вниз, к животу.

Я нервно рассмеялась и отвела взгляд:

– Или, может, ты предпочитаешь меня в грязных штанах и в чужой тунике?

– Только если те брюки и туника мои.

Тепло потекло… еще ниже.

Бедра сжались, никогда прежде я так сильно не радовалась, что меня защищают широкие, развевающиеся юбки.

– Элинор принесла мне одежду попроще, – сказала я, пожав плечами с напускным спокойствием, которого совершенно не чувствовала. – Но она предложила мне попробовать этот наряд, вот я и приняла ее предложение.

– Ты правда сделала ее своим советником?

– Сначала ты критикуешь мое платье, потом моего советника?

Во взгляде Лютера снова появилась нежность.

– Я одобряю и твое платье, и твоего советника. Элинор чрезвычайно умна. Куда умнее, чем считают наши родственники. Я лишь о том… – Лютер сделал паузу. – Если ты не против нетрадиционных советников, могу я предложить одного?

– Про Сору я уже думала, но, боюсь, в зале собраний гриверне не место. И боюсь, она сразу сожрет Гэрета.

Лютер изо всех сил постарался скрыть раздражение:

– Вообще-то я об Аликс. Она блестящий военный стратег, пользуется уважением и среди армейских в Фортосе, и среди гвардейцев здесь, в Люмносе. Случись какой-нибудь военный конфликт, она будет очень полезна.

Искренняя улыбка, какой я отвечала на улыбки Лютера, мигом погасла. Хранители Вечнопламени готовились к войне, и при мысли о встрече Аликс и Генри на поле боя меня в холод бросило.

– Я подумаю об этом, – сухо сказала я.

Лютер нахмурился, уловив резкую перемену в моем поведении:

– Понимаю, ты еще не знаешь Аликс, но я могу поручиться за ее надежность. Однажды дав клятву верности, она держит ее твердо.

– У меня уже есть военный советник – мой отец. Поручительства в его надежности мне не требуются.

– Это он скрыл от тебя, что ты Потомок?

Я словно к месту приросла:

– Осторожнее, Лютер. Возможно, ты верен не всем своим родным, но я-то своим верна.

Мышца у челюсти Лютера дернулась. Напряжение между нами нарастало, сейчас порожденное чем-то мрачнее похоти.

Я двинулась прочь от него:

– Мне пора. У меня встреча с твоим отцом.

– Можно тебя проводить? – Лютер протянул руку. Показное безразличие вернулось на место, скрывая его истинного от моих глаз. – Чтобы ты прошла по дворцу без проблем, – пояснил он.

– Или чтобы ты за мной шпионил.

Лютер замер:

– Если тебе лучше одной…

– Да расслабься ты! Я тоже иногда шучу. – Я взяла Лютера под руку, прижав ладонь к