Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Это случилось спустя неполных два года после кончины Хелен Бернс. Меня перевели в крыло для среднего звена, где я делила комнату с двумя девочками.

Одна из них, угловатая Эйрин, была такой высокой, что ей приходилось пригибаться, чтобы пройти в дверь, и такой худой, что при сильных порывах ветра на прогулках ей приходилось держаться за других девочек. Она вынуждена была удлинять юбки и фартуки, чтобы соответствовать правилам школы, ведь однотипные форменные платья были для Эйрин слишком коротки, что приводило в ярость нашего попечителя.

Второй моей соседкой оказалась Мэл из городка Тейн в северной части Шотландии. Ее двоюродный дядя Родерик, осознанно выбравший удел холостяка, не мог в одиночку растить племянницу. К тому же он вложил почти все свое состояние в покупку старой вискикурни в Тейне, загоревшись идеей производить на ней виски, который собирался назвать в честь Марии Стюарт. Что ж…

Мужчины вольны по своему усмотрению распоряжаться и деньгами, и женщинами, и детьми. Поэтому он оплатил Мэл обучение в Ловуде и с облегчением занялся спиртами.

В ту ночь у нас не было тайных занятий в подвале, поэтому я оставалась в комнате. Бедняжка Мэл снова плакала в своей постели, а Эйрин давно спала. И вдруг откуда-то раздался женский крик, который стих почти сразу.

Привыкнув не спать в такой час из-за наших занятий с мистером Брокколихатом, я выбралась из постели и, осторожно приоткрыв дверь, выглянула в коридор. Поначалу он был тихим и пустынным, и я уже собиралась вернуться под одеяло, но в этот миг в конце коридора метнулась тень, а потом я увидела мисс Темпль, растрепанную, в наспех наброшенном халате, которая пробежала к двери и, открыв ее, невзирая на правила, выбежала на улицу.

Я оглянулась. Мэл была безучастна к шуму и моему бодрствованию, по-прежнему оплакивая своих несчастных родителей.

Когда я вышла на улицу, сырой холодный воздух заставил меня задрожать. Было чрезвычайно глупо и опасно идти по следу мисс Темпль, и все же я не могла остаться в комнате. Ветра почти не было. Дождь, который второго дня стал причиной потопа в крыле младших девочек, наконец закончился, на небо вышла луна.

Второй женский крик был намного тише первого. А за ним последовали тревожные голоса – женские и мужские, – прерываемые чьим-то рычанием. Определив, откуда они доносились, я прошла в сад.

Оборотень показался мне высотой с дом. Плотная шерсть отливала серебром в свете луны. Мисс Темпль, вооружившись дымящим факелом и револьвером, стояла чуть в стороне и первой увидела меня. Она сделала выразительный кивок, очевидно повелевая мне уйти, но об этом не могло быть и речи. Одна из классных дам, окровавленная, лежала прямо под лапами оборотня. Его слюна падала ей на грудь и шею. Неужели директриса собирается одна противостоять зверю с револьвером, который, наверное, даже не заряжен серебром?!

Но я ошибалась. От стены напротив волка отделилась тень, которая никак не могла принадлежать человеку. При иных обстоятельствах я подумала бы, что больна и вижу дурной сон. Но знала, что это правда. Огромное, в половину человеческого роста, соцветие брокколи вытянуло свои крючковатые стебли и выстрелило соком прямо в нос волку! Зверь поморщился, не успев отвернуться, недовольно замотал головой и чихнул.

– Figlo di puttana![5] – со всей возможной яростью вскричала капуста фальцетом и, оскалив тонкие, как иглы, клыки, бросилась на волка.

Последний был немало удивлен происходящим, но, вполне естественно, переоценил свои силы, решив вступить в схватку с нелепой капустой. Он напружинил лапы, подготовившись к ответному прыжку, однако брокколи оказалась быстрее.

Она впрыгнула оборотню прямо на голову и прикусила его за ухо, тем временем вырывая пару соцветий из своей головы и выжимая сок прямо в звериные глаза. Волк взвыл и, напрочь забыв о своей несчастной жертве, принялся метаться из стороны в сторону.

– Puzone![6] – завизжала боевая капуста, спрыгнув с волчьей головы на холку, пробежала по широкой спине и, ухватив и потянув вверх звериный хвост, наклонилась и плюнула ему прямо… Воспитание и приличия не позволяют мне освещать такие подробности даже в личном дневнике.

Когда зверь повалился на спину, катаясь в грязи, брокколи уже спрыгнула на землю, от одного удара о британскую твердь приняв свой человеческий облик – сразу в костюме и плаще. А потом мистер Брокколихат достал тонкую шпагу и, подбежав к оборотню, убил его, хладнокровно вонзив посеребренный клинок в брюхо.

– Что здесь делает эта девочка? – спросил он, обернувшись и указав на меня длинным пальцем.

Мисс Темпль сделала два шага в мою сторону.

– Сэр, я…

– Вы, Джейн Эйр, сунули свой некрасивый нос в не касающиеся вас дела и увидели то, чего не должны были видеть и чего не в состоянии постичь своим крохотным умом!

– Да, сэр.

Я попятилась. Было бы хорошо раствориться в воздухе, словно меня и не было, или броситься бежать в свою комнату. Но растворение в воздухе невозможно по физическим законам этого мира. А из комнаты меня бы выволокли и вновь поставили перед попечителем. Поэтому я осталась там, готовясь к неизбежному.

– В то время, как вы должны крепко спать, вы шпионите за учителями! Читали ли вы молитву перед сном? Читают ли девочки молитвы перед сном, мисс Темпль? – Он резко повернулся к директрисе.

– Читают, сэр, конечно, все девочки читают молитвы!

– И кто-нибудь проверяет это?

Директриса молчала, опустив глаза. Мертвый оборотень превратился в неизвестного мне мужчину, абсолютно обнаженного.

– Завтра ночью ни одна девочка не ляжет в свою постель. С ночи до утра все будут стоять в классе и читать молитвы, – заявил мистер Брокколихат.

– Вы заснули, Джейн Эйр? – раздался голос в моих ушах. Я не спала, лишь прикрыла глаза, поскольку плотно занавешенные черной тканью окна кэба все равно не позволяли следить за дорогой. – Мы прибыли. И лучше бы вам быть благоразумной и произвести впечатление достойной девушки на того, с кем вы сейчас встретитесь.

– Сэр, вы подобрали мне жениха?

Мистер Брокколихат презрительно усмехнулся.

– Я не сомневался в вашей меркантильности, мисс Эйр. Но не надейтесь, мне не с руки заниматься устройством вашей судьбы и нет дела до вашего будущего. Выходите из экипажа, он не будет стоять тут целую вечность.

Мне не было известно ничего о судьбах большинства выпускниц Ловудской школы. Поговаривают, что как минимум две девочки, потерявшие родителей, были выданы замуж нашим попечителем. Однако партии эти оказались весьма