Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

мужская фигура в черном подняла фонарь над головой. Я затаилась за углом, распластавшись за кучей мусора и затаив дыхание. Можно с уверенностью утверждать, что человек не заметил бы меня сквозь густой туман, но я искала не человека.

Незнакомец в черном опустил фонарь. Послышались скрип колес, звуки удара о дерево и нервное короткое ржание лошади. Телега выкатилась с церковного двора и теперь медленно растворялась в туманной дымке.

У меня не было шансов следить за ней издалека, поэтому пришлось ориентироваться на звук. Город спал, лишь редкие кэбы могли развозить горожан, неосмотрительно засидевшихся до полуночи, но пока мне не встретился ни один.

Я бежала по улице, параллельной той, на которую свернула телега. Однажды я даже на мгновение увидела ее краешек в тусклом свете фонаря, пронзившем туман. Подбитые сталью каблуки моей обуви громко стучали, и я надеялась, что возница телеги не слышит этого.

Пробежав вдоль дома, я увидела, что телега завернула, и, прижавшись к стене, чтобы скрыться в тени, аккуратно пошла навстречу.

Дворы, затихая на ночь, становились вотчиной бездомных кошек, одна из которых сейчас завизжала, когда телега въехала во двор. Я пробежала до арки и скрылась в ее тени за мгновение до того, как возница оглянулся. Мужчина в черном внимательно осмотрелся по сторонам, после чего, удостоверившись, что никто за ним не наблюдает, взял из телеги два мешка – большой и маленький – и понес их к маленькой двери в подвал.

Если он запрет за собой дверь, все пропало. Возможно, мне придется провести здесь целую ночь. И тогда неизбежное произойдет. Но мне повезло: мужчина оставил дверь приоткрытой.

Возможно, захотел запустить внутрь воздуха. Или планировал вернуться к телеге и взять оттуда еще что-нибудь. Второй вариант был отметен мной сразу: проходя мимо, я отметила, что телега пуста. Лошадь беспокойно всхрапнула и стукнула копытом. Нельзя было терять время.

Я спустилась по старым каменным ступеням и нырнула в темноту дверного проема. В нос сразу ударил запах сырого мяса. В мыслях я просила Всевышнего, чтобы подвал этот оказался складом мясника, торгующего свининой в какой-нибудь лавке. Но знала, что мольбы мои не будут услышаны, как и всегда.

Арендовать подвал для склада в таком районе не стал бы даже самый недальновидный торговец: цену, которую запросит владелец, не покрыть никакой хорошей торговлей на рынке.

– Ты так рано сегодня, – услышала я. Голос принадлежал ребенку – вероятно, мальчику.

– Да. Не хотел будить тебя, но возникли обстоятельства, – ответил мужской голос. Настолько знакомый, что никаких сомнений больше не оставалось. Я слышала этот голос сегодня утром.

– Какие обстоятельства?

– Они в этом мешке.

Я выглянула из-за угла. В подвале было светло как днем. Фонари стояли на полу и в специальных нишах на стенах и горели мягким светом. В углах было навалено какое-то грязное тряпье. А у дальней стены сидел мальчик с цепью на ноге. Он не видел меня, с любопытством глядя на мужчину. Викарий стоял ко мне спиной и развязывал мешок.

– Если выйдет луна, можешь поесть сегодня. Но это дитя не домашнее, поэтому нужно будет сбрызнуть уксусом.

Мальчик кивнул. Из мешка показались голова и худые плечики. Ребенок был связан и мог лишь мычать: рот ему заткнули кляпом.

– Если же не обратишься, замаринуем до завтра и…

Но луна вышла.

Эти метаморфозы всегда ужасают, сколько бы раз ни пришлось их видеть. Темноволосый мальчик с цепью на ноге – смугловатая кожа, родинка над губой – внезапно изогнулся и зарычал от боли, а потом его щуплое тело стало бугриться мышцами и покрываться клочьями шерсти то тут, то там. Связанный ребенок замычал сильнее. Я почувствовала запах страха.

Маленький оборотень вдруг замер и мгновенно вернулся в первоначальное состояние: луна зашла за тучи, а может, туман сгустился.

– Не волнуйся, мы не спешим, – сказал викарий, гладя связанного ребенка по голове. Это был Сэм. Светлые волосы, оброс почти до плеч.

– Кровь, – сказал оборотень, кивнув в сторону Сэма.

– Кровь?

– Я чувствую запах крови.

– Ты порезался? – спросил у мальчика Викарий. Сэм отчаянно замотал головой.

– Да нет, не та кровь, папа, – смутился маленький оборотень. – У всех женщин бывает такая кровь. И у мамы была. И у сестры, ты помнишь?

– Это девочка? – В голосе викария слышалось неподдельное удивление. – Ты девочка, дитя? Почему же ты ходишь в таком виде? Почему… Впрочем, неважно. Николас, эта кровь не испортит вкуса, уверяю тебя.

– Я ни разу не пробовал девочку с кровью, – ответил оборотень с гастрономическим интересом.

– Именем королевы, вы арестованы, – громко объявила я, выходя из-за угла с револьвером.

– Папа, кто эта женщина?

Мужчина медленно обернулся, держа Сэма за шею.

– Мисс Эйр?

Я промолчала: ситуация вовсе не располагала к взаимным приветствиям.

– Вы полны сюрпризов, – сказал викарий.

– Не более, чем вы, – холодно ответила я. – Отпустите мальчишку.

– Вы, вероятно, прослушали, мисс Эйр. Мы только что выяснили, что это девочка.

– Мне все равно.

– Нам тоже. Но я сверну ей шею, если вы не опустите револьвер.

– Если я его опущу, вы все равно сделаете это.

После недолгого раздумья викарий Уилльямс убрал руку с шеи Сэма. Не имело смысла обязательно держать его: ребенок все равно связан и никуда не денется.

– Зачем вы здесь, мисс Эйр?

– Чтобы убить оборотня.

– Значит, вы пришли убить моего сына? – Мужчина удивленно вскинул брови, но на этот раз удивление не было искренним. – Знаете ли вы, какие муки ждут в аду детоубийцу?

– Расскажите же мне, вам это известно намного лучше. Ведь в этом грехе вы преуспели, как никто другой.

– Вам не понять.

– Не сомневаюсь.

Все это время мы двигались. Делали плавные шаги навстречу друг другу и в стороны. Викарий не отходил далеко от Сэма, чтобы я понимала, что в любой момент он сломает мальчишке шею.

Ребенок на цепи, вновь изогнувшись в судорогах, начал превращаться в зверя.

– Вы думаете, у меня есть выбор? – спросил его отец. – Посмотрите на него. Когда он появился на свет, мы благодарили Бога за то, что Он послал нам ангела.

В руке викария сверкнул нож. Нож против револьвера? Этот мужчина и правда так в себе уверен?

– А потом какой-то демон загрыз его мать и сестру, пока я был на всенощной. Николас сидел под столом, окровавленный, как и вся комната в нашем доме.

Викарий наконец оставил Сэма в покое и целенаправленно двинулся ко мне.

– Убитый горем, я все же возносил хвалу