Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– О, у нас всегда ремонт, мисс. – Викарий засмеялся низким голосом. Я молча посмотрела на него недоумевающим взглядом.

– В прошлом приходе, где я служил, тоже был ремонт. Должно быть, Всевышний так испытывает меня. Я вдыхаю запах стружки и клея чаще, чем запах ладана и миро. Видели телегу во дворе? Это скромное средство передвижения выручало меня, когда я развозил снедь и одежду для сирот или свечи, миро и все прочее, что требуется для литургии. Но теперь рабочие возят на телеге доски и бревна, мешки с песком и побелкой, и если подойти поближе, то можно убедиться, что вся она в стружке и пыли. Больших трудов стоит отмыть все от загрязнений, когда мне требуется воспользоваться ею по назначению.

Я кивнула и улыбнулась в ответ на его улыбку.

– Исправно ли трудятся рабочие?

– С Божьей помощью. Смирение и долготерпение – добродетели, которые Господь желает укрепить во мне. И день за днем я следую его воле. Но я не представился, – вдруг спохватился он. – Всегда лучше знать имя того, с кем имеешь дело в наше сложное время. Мое имя Чарльз Уилльямс. А вы, мисс?..

– Мисс Эйр. Джейн Эйр.

– Откуда вы приехали и как надолго останетесь здесь, мисс Эйр?

Я рассказала, что приехала в Лондон из одной из женских школ (что было правдой) по требованию моего дяди, который пожелал, чтобы я посмотрела столицу и была представлена некоторым людям, чьи мнение и связи были важны для моего родственника и могли благотворно повлиять на мое будущее.

– Иными словами, ваш родственник вознамерился устроить вашу судьбу? – подытожил викарий. – Выдать вас замуж?

– Вероятно, – признала я, поскольку говорить о реальных причинах и целях моего пребывания в Лондоне все равно не могла.

– Надеюсь, что скоро увижу вас под этими сводами в подвенечном платье. – Он вновь сверкнул белозубой улыбкой, и мое сердце невольно затрепетало. – А сейчас мне пора идти, а вам – помолиться в уединении.

Я дождалась, когда за моей спиной скрипнула дверь, и села на скамью. В высокие окна лился ровный свет. Должно быть, Сэм прав: у викария Уилльямса много почитательниц. Исключительно положительный и красивый мужчина, которому к тому же не запрещено вступать в брак. А может быть, он уже женат. Но тогда его поклонницы должны быть совершенно несчастны.

Моя скромная внешность – мой оберег от подобных безрассудств. Красивые мужчины ищут себе красивых спутниц, некрасивые мужчины тоже ищут себе красивых спутниц, некрасивую женщину может сделать привлекательной лишь ее состояние, а я лишена и денег, и красоты.

Внезапно мне стало весело, потому что от этих мыслей повеяло не тоской, а свободой. Быть может, виной тому запах свежих опилок и белый солнечный свет, льющийся в окна. Деревянный Спаситель смиренно висел на кресте. Я встала, перекрестилась и вышла на улицу.

Викария нигде не было. Двое мужчин, должно быть те самые рабочие, спорили друг с другом у входа в хозяйственные постройки. Телега одиноко стояла, накрытая мешковиной. Я быстро подошла и, приподняв ткань, заглянула внутрь. Отец Уилльямс был прав: пыль, опилки, наваленные в углу мешки, приставшие к доскам бортика остатки красной глины и песка. Пора было уходить, пока рабочим не пришло в голову прийти сюда. Я покинула двор церкви, спустилась с крыльца и перешла улицу.

Ловуд спал. Прошел час, как я вернулась из подвала после занятий с мистером Брокколихатом. Другие девочки из нашего тайного клуба без названия тоже подозревали, что Хелен Бернс умерла не от чахотки. Наш наставник поступил благородно и не стал скрывать правду про укус оборотня.

– Беспечность. Причина этой смерти – беспечность. Вот что может случиться с каждой из вас, если вы проявите легкомыслие и будете следовать не голосу разума и дисциплины, но своей истеричной женской натуре, ведущей вас в геенну огненную, ибо женщина грешна и блудна по природе своей, подобно прародительнице Еве, отвратившей Адама от Эдема.

Попечитель прохаживался взад-вперед по подвалу, заложив руки за спину и чеканя шаги. Сегодня мы не вели записей, а лишь слушали. Я возвращалась мыслями к последней ночи, проведенной с Хелен, вспоминая ее исхудавшее лицо, тонкие губы и неровное дыхание.

– У вас есть думы поинтереснее, Джейн Эйр?

– Нет, сэр, – встав на ноги, ответила я.

– Отметьте, что именно в мечтательности и рождается беспечность. Хелен Бернс поплатилась за это лишь своей жизнью, но могла подвергнуть опасности всю школу, если бы по ее неосмотрительности и своеволию оборотень проник внутрь! Разумеется, для таких созданий, как женщины, неуместно слово «братство», а дружба женщин – суть бутафория, разбивающаяся о замужество и рождение детей. Но все вы должны помнить, что ответственны. Каждая за каждую, кто находится здесь. И если одна допустит оплошность, пострадают все.

– Как же все пострадают, сэр? – спросила Элизабет, старшая девочка, которая через полгода должна была стать выпускницей. Мистер Брокколихат резко развернулся и несколько секунд молча смотрел ей в глаза.

– Если после вашей оплошности, мисс Элизабет, другие девочки не пострадают от оборотня, я сам лично накажу их.

Итак, я лежала в своей постели. Моя соседка спала тихим сном, а мой измученный переживаниями мозг не мог заснуть.

– Дженни Эйр, – внезапно услышала я далекий шепот. И в следующее мгновение призрак проявился в темноте спальни. Мистер Рид, мой покойный дядя, стоял прямо перед моей кроватью и смотрел на меня темными провалами глаз.

Впервые я увидела его в Красной комнате. А теперь он явился вновь, и я даже не могла закричать, парализованная страхом.

– Дженни Эйр, – повторил он мое имя и добавил: – Дитя. Не печалься, ты не одна, я с тобой.

Призрак наклонился и словно бы погладил меня по волосам. Я не чувствовала прикосновения, лишь сильный холод. Затем он исчез, а волосы мои оказались покрыты инеем.

Мой отель встретил меня тихими разговорами горничных и позвякиванием посуды где-то на кухне. Стройный господин средних лет, работающий сегодня за стойкой администратора, поздоровался со мной с таким высокомерным изяществом, будто бы принадлежал к королевскому роду. На диване, положив ногу на ногу, спрятавшись за газетой, сидел другой высокий мужчина, которого я могла бы узнать, даже спрячься он весь за газетными листами.

– Сэр. – Я подошла и встала напротив, подавив привычное за долгие годы желание сделать книксен.

– Где вы ходите, мисс? – спросил он, не отрываясь от чтения.

– Я ходила в церковь. Полагаю, это не запрещено контрактом, которого я до сих пор не видела?

Мистер Брокколихат сложил газету в несколько раз и, положив на диван, жестом пригласил меня подняться в мой номер.

– Пытаетесь