Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Всевышнему за то, что Он сохранил жизнь моего сына. Он молчал три недели! Не проронил ни слова. Беззвучно плакал на похоронах матери. Вы знаете, каково видеть это, мисс Эйр?

Он стремительно кинулся на меня, пытаясь ударить ножом в грудь. Я поняла: он не был самонадеян и уверен в своих умениях. Но, как и любой мужчина, викарий недооценивал женщин. Конечно, я ушла от удара. Вервольф, полностью обратившись, рвался к нам, но цепь держала его. Примесь серебра в сплаве?

Я должна была выстрелить. Но серебряная пуля стоила больших денег. Тратить ее на человека – безрассудное расточительство.

– А с полной луной началось вот это. – Викарий мотнул головой в сторону волчонка, который, разбрызгивая пену с губ, пытался дотянуться то до нас, то до связанного Сэма. – Зверь укусил моего мальчика за пятку! Хотел схватить, но моя дочь кинулась на него, приняв смерть, а Николас успел уползти под стол. Я не знаю, почему оборотень не тронул его. Возможно, он утолил свой голод моей женой и дочерью. А может быть, эта паршивая луна скрылась за облаками!

Не поворачиваясь ко мне спиной, он сделал несколько шагов назад, нащупал голову волчонка и успокаивающе почесал его за ухом, а потом переместился в угол и разбросал ногой все, что там лежало.

– Видите сколько?

Меня замутило. Части детских тел – остатки ребер, ручек и ножек – покатились по полу. То, что я приняла за ветошь. Лучше бы я продолжала так думать, но…

– Ни одна религия мира не объясняет этого. Сколько детей можно принести в жертву своему ребенку?

– Христианство давно ответило на этот вопрос, сэр, – возразила я. – Бог принес в жертву своего сына, чтобы не было больше жертв. Вот ответ.

– Да, – вдруг очень спокойно согласился он. – Но я не Бог.

Боковым зрением я уловила движение. Сэм, который во время нашего диалога то и дело раздражающе мычал, перешел на приглушенный визг, если можно издавать визг с заткнутым ртом. И в следующее мгновение волчонок прыгнул прямо на меня. Это было ошибкой.

Я ударила его рукоятью револьвера по носу, он удивленно зарычал и клацнул зубами прямо у моего лица. Чудом мне удалось ухватить оборотня за горло и удержать левой рукой. Потому что правую я отвела в сторону и выстрелила в его отца.

Вторая пуля пришлась мальчишке в подбородок. Я не промахнулась ни разу за эту ночь. Спустя несколько минут я обнаружила себя лежащей на полу. На мне, поджав тонкие ноги к груди, спал темноволосый худенький мальчик десяти лет, который больше никогда не проснется. Смерть сильней Морфея…

Я взяла его на руки и отнесла на место, аккуратно положив рядом с цепью. Ключ, валявшийся в шаге от нее, подтвердил мою догадку. Викарий дал сыну ключ, когда любовно трепал за ухом. Сделала бы я так же?

Сэм, освобожденный от веревок и вонючего кляпа во рту, рыдал, обняв меня за шею. Я гладила его по худым плечам и захотела этой же ночью оставить Лондон. Но далеко бы я уехала в окровавленном платье…

Мы возвращались пешком. Лондон спал, словно ничего не произошло. Как будто два трупа в подвале, уставленном фонарями, – чей-то дурной сон.

– Как думаешь, зачем он таскал туда фонари?

Сэм пожал плечами.

– Возможно, мальчик боялся темноты?

Я кивнула.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Что?

– Я все слышала, Сэм. Про твою кровь.

Мы помолчали некоторое время.

– Быть девчонкой на улице очень опасно, мисс, – сказал он наконец. То есть она. Сказала.

– Какое твое настоящее имя?

– Сэм. Саманта.

Глава 8

Ответственность можно взять добровольно. Ответственность могут возложить. Иногда она возникает самостоятельно, сама по себе ложится на плечи тяжелым влажным сукном и завязывается в узел над грудью, пригибая к земле и сковывая движения.

Я проснулась в гостиничном номере на простынях с монограммой королевы. Сэм проснулась, вероятно, в какой-нибудь подворотне, ничем не более светлой, чистой и безопасной, чем та, где сегодняшней ночью мы встретились с Колотильщиком.

С минуты на минуту я буду завтракать фасолью, беконом и яйцами. Сэм будет питаться когда и чем придется. Может быть, даже не сегодня.

Я получу деньги за свою работу и свой риск. До того, что этой ночью Сэм едва не рассталась с жизнью, никому нет дела.

Но разве могу я изменить ее жизнь, если не властна даже над своей судьбой? Если не могу шагу ступить без разрешения попечителя, не имею денег и дома, не могу уехать, самостоятельно выйти замуж или отказаться от замужества?

Не могу. И меня не должна заботить ее судьба, но…

В дверь постучали, и слишком настойчиво для горничной.

– Да, – сказала я, наспех собирая волосы.

В мою комнату, как к себе домой, вошел мистер Брокколихат, снимая цилиндр и потряхивая серебристыми кудрями.

– Вы так растрепаны, мисс Эйр! И еще не одеты. О чем вы только думаете?! – презрительно скривившись, сказал он.

– Я думаю, сэр, что сейчас довольно раннее утро, время завтрака еще не пришло и…

– Не пристало девушкам вашего возраста и незавидного положения думать о еде. Наедите бока и никогда не найдете себе даже захудалую партию. Голод! Голод, мисс Эйр, – лучший друг девушек. Собирайтесь немедленно!

Он встал у окна, повернувшись ко мне спиной и сложив руки на груди.

– Могу я спросить, куда мы направляемся, сэр?

Хотя я не видела лица своего попечителя, но прекрасно представляла и могла в точности зарисовать, как он закатывает глаза, приготавливаясь к менторской речи.

– Опрятность. Опрятность, мисс Эйр, есть обязанность любой благовоспитанной девушки. Добропорядочная девушка должна быть идеально одета и причесана независимо от того, куда она направляется. Так зачем же сотрясать воздух пустыми разъяснениями, если вы должны быть опрятны всегда?

Он мог вчетверо быстрее просто ответить на мой вопрос. Но любимой частью работы Браутона Брокколихата с девочками было чтение нотаций. Что ж…

Конечно, я была уже одета в платье, поэтому мне не составило труда собраться быстро. Мы спустились по лестнице, миновали холл и вышли на крыльцо. В глаза ударило бледное, как призрак, солнце. Кэб уже ждал нас за воротами.

– Вы чрезмерно наследили этой ночью, – заявил мой попечитель, когда кэб начал движение.

– Я уничтожила Колотильщика. И оборотня.

– Две пули. Известно ли вам, что серебряная пуля должна быть выпущена лишь в вервольфа?

– У меня не было выбора, сэр.

– Предусмотрительность. Предусмотрительность, мисс Эйр, вот главная добродетель нашей работы.

Повторение. Повторение важного слова, непременно стоящего впереди, чтобы лучше вбить его в головы. Чтобы мозг