Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– Господь любит всех чад своих.

Мы подошли к номеру, и он молча дождался, когда я поверну ключ и открою дверь, после чего, не пропустив меня вперед и не дожидаясь моего приглашения, шагнул внутрь, как к себе домой.

– Вы становитесь слишком сентиментальны для этой работы, Джейн Эйр. Надеюсь, в вашу голову не пришла глупость молиться за тварей, от которых вы избавляете этот мир?

– Нет, сэр.

– Какое облегчение.

– Сэр, я хотела бы увидеть контракт с королевской семьей и знать, каковы условия…

– Условия диктую я, – довольно жестко оборвал он меня. – Как ваш попечитель. Так было и так будет всегда, пока вы не прокиснете умом и не выйдете замуж за какого-нибудь пропойцу, который наделает вам детишек и будет каждый день поколачивать вас и ваш жалкий выводок. Ведь достойный человек никогда не заинтересуется девушкой в вашем положении.

– Я знаю об этом, сэр, – на мгновение прикрыв глаза, сказала я и потянула за ленточку, чтобы развязать капор. – Однако я хотела бы видеть контракт.

– Вы получили деньги за работу за городом?

– Да, сэр.

– Всю сумму вы можете оставить себе.

– Но эти деньги заплатил мне мистер Дарем, а не королевский дом.

Мой попечитель засмеялся.

– Мисс Эйр, королевский дом заплатит вам, когда сочтет нужным и сколько сочтет нужным. А теперь я больше не желаю слушать ваше невнятное блеянье. Долго ли Колотильщик будет разгуливать по городу? Корона наняла вас не для походов в церковь, завтраков в чайных и дружбы с беспризорниками.

У меня по-прежнему не было никакой информации о Колотильщике. Приметы, которые описал Сэм, подходили практически любому лондонцу. Воровство палок и фонарей не интересовало полицию. Гильдия колотильщиков не выходила со мной на связь. Очевидно, они так и не смогли поверить, что молодая девушка способна решить их проблему. На их месте я бы тоже не поверила.

– Я видела, как сторож перебирает фонари в своей каморке, – сказала я мистеру Брокколихату. – Не те ли это фонари, которые крадет Колотильщик?

– Вы думаете, старый Хоуп – маньяк? – Мистер Брокколихат приподнял густую бровь. – Он ненавидит вас не потому, что боится разоблачения, а потому что определил ваш скверный заносчивый характер с первого взгляда, Джейн Эйр! Я знаю этого человека дольше, чем вас. Он служит Британской Короне так преданно, как только возможно.

– Сторожем в скромной гостинице?

– Сторожем, честно зарабатывающим свой хлеб. Вы жили приживалкой столько лет, что…

– Мистер Брокколихат! – Я повысила голос, и внутри у меня все задрожало. – Вы наверняка знаете, что я никогда не была приживалкой. Мой дядя взял меня в свой дом, поскольку я дочь его сестры, и, признав во мне свою кровь, желал воспитывать меня как свое дитя, но, к сожалению, умер. Мое пребывание в школе оплачивала мистрис Рид с той лишь целью, чтобы я более никогда не появлялась в ее доме.

– Джейн Эйр, – скрестив руки на груди, ответил он, – ваша тетя Рид могла бы вышвырнуть вас на улицу сразу после похорон своего почтенного мужа. Кто бы осудил ее? Вас бы отправили прислуживать по заведениям таким мрачным и мерзким, каковые вам не снились. Вы, юное дитя, пели бы песни ради увеселения керлов, набравшихся дурного пива, а потом… – Он замешкался на мгновение. – Потом развлекали бы их иным образом. И по ночам намывали бы полы, стоя на четвереньках, потому что после утомительных увеселений крестьян не могли бы стоять на ногах. Прожили бы вы, пожалуй, с неделю. А потом ваше детское тельце скормили бы свиньям, и не было бы никого на свете, кто помолился бы о вашей падшей душе.

Мистер Брокколихат прошелся по комнате и, проведя ладонью в перчатке по столу, посмотрел на пальцы и поморщился. Очевидно, горничная в отеле не очень прилежно убирала пыль.

– Мистрис Рид же, несмотря на свою дурную природу, оставила вас в своем доме. За одно это вы должны молиться за свою тетю каждый день, что, я надеюсь, вы прилежно делаете.

– Нет, сэр, – честно ответила я.

Он помолчал. Солнце, пробившись сквозь кроны деревьев и занавески, высветило полоску паркета на полу и кружащиеся в воздухе пылинки.

– Что ж, – заключил мой попечитель, – меня мало волнует ваша душа, мисс Эйр. Но меня – и Корону – волнует Колотильщик, который должен быть изловлен так скоро, как только возможно.

– Я тоже хотела бы поскорее найти этого негодяя, сэр, но…

Мистер Брокколихат, не глядя на меня, выставил в мою сторону раскрытую ладонь, повелевая молчать, и быстрым шагом покинул мою комнату.

Что ж, сторожа можно исключить. Или нет?

Я села за стол. В блокнот записывать было нечего. Честно говоря, я перестала понимать цель этих записей. Что это и ради чего? Обрывочные слова, фразы, имена, быстрые зарисовки лиц. Должно быть, за время, проведенное в Ловудской школе, я так привыкла вести записи уроков, что теперь не могу отказаться от этого.

Перелистнув страницы к условленному месту, помеченному на срезе маленькой точкой, я записала сумму, уплаченную мне семейством Даремов за проделанную работу. Справа от нее записала стоимость хлеба, купленного для Сэма сегодня утром, а затем внизу приписала примерную стоимость всего инструмента, который мне нужно купить. Бухгалтерия – это наука наук!

Серебряные пули. Я завела привычку покупать с каждого дохода от дела точное количество утраченных серебряных пуль и еще одну сверх. Искусно сделанные маленькие гранаты, начиненные серебряной стружкой вперемешку с медной и железной. Химикалии – для чистки оружия и платья.

Подумав, я отступила от этого списка вправо и сделала надпись: «Сэм».

Что требуется детям для здоровья и хорошего роста? В Ловуде мы сидели на склизкой ячменной каше, дурно пахнущей вареной капусте и воде. Однако Сэм не в Ловуде. Мне неизвестно, чем он наполняет свой желудок, когда не показывается мне на глаза. Но если я встречу его, то стоило бы… Я записала под его именем: «Хлеб, яблоки и постное мясо».

У меня не было ни капли уверенности, что я куплю что-то из этого списка. Если бы все мы могли знать, что станет с нами завтра…

Полдень выдался шумным. Оживленная улица, даже погрузившись в туман и смог, не затихала. Расположившись на подоконнике с книгой, я наблюдала, как движется по тротуарам поток из шляп и капоров. Сторож, из любопытства и скверного характера заглянувший в мое окно, подпрыгнул от возмущения, разглядев, что я сижу на подоконнике, задрав колени в штанах.

Что ж, поделом ему, не стоит смотреть в окна постояльцев. Однако и мне не стоило быть беспечной: Лондон большой, но тесный город. Пересуды о