Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

объяснять очевидное. – Викарий ездит на ней по делам церкви и прихожан. Его могут позвать на соборование. Или на исповедь к человеку, который лишен возможности прийти в церковь из-за того, что у него отказали ноги. Богатые господа тоже часто приглашают священнослужителей в свои дома по личным нуждам. Несколько дней назад он ездил в поместье Даремов, чтобы освятить весь дом и пристройки.

Мальчишка надвинул шапку на лоб и почесал затылок. И шею. А затем поясницу.

– Когда ты в последний раз мылся?

– Летом, в Темзе, хотя она и грязная.

– В бани ты не ходишь?

Он отрицательно помотал головой.

– Так давай я заплачу за тебя в бане, чтобы ты вымылся.

– Пустая блажь! – Сэм отмахнулся. – Вот как-нибудь ночью пойдет дождь, так я где-нибудь встану, в незаметном месте, сброшу одежду да на минуту под дождичек выскочу. А потом обратно оденусь, вот и буду чистый.

Я указала рукой на тротуар, предлагая пройтись. Его гигиена – его дело, меня не должна заботить чистота этого мальчишки.

– К тому же наш викарий может ездить за продуктами и скарбом для прихода. Так что телега в его скромном хозяйстве вовсе не подозрительна. Будь я викарием, всенепременно обзавелась бы ею.

Мы прошли мимо кошки, жадно грызущей какие-то рыбьи пузыри из мусорной кучи. Она зафырчала, увидев нас, и успокоилась, только когда мы отдалились от нее на внушительное расстояние.

– Я не верю в Бога, – вдруг сказал Сэм.

– Никому не говори об этом, – ответила я после непродолжительного молчания. – Иначе…

– Да ничего не будет! – огрызнулся он, перебивая меня. – Я же беспризорник, кому до меня есть дело? Да я могу хоть самому дьяволу поклоняться или языческим идолам – все пройдут мимо, лишь бы не замараться об меня.

Пожалуй, это было похоже на правду. Моралисты избегают тех мест, где коротают свою жизнь бездомные. Однако внезапная откровенность моего спутника была странной.

– Ты голоден?

– Есть такое.

Мы резко повернули направо, на перекрестке я увидела торговца выпечкой и, махнув рукой, быстро направилась ему навстречу. На его ларе нашлись и пресные пшеничные лепешки, и маленькие треугольники, присыпанные сахаром.

Я купила и то и другое, вручив выпечку Сэму. Он тут же слопал сладкий треугольник и только потом принялся за пресный хлеб. Подумал немного, оторвал кусочек и предложил мне. Какая щедрость…

– Благодарю, я позавтракала у Даремов.

– Там, наверное, хлеб получше?

– Многократно, – подтвердила я и решила сменить тему. Не хватало еще, чтобы парень манипулировал мной, вызывая чувство вины за съеденный завтрак, которого сам он был лишен. – Что слышно про Колотильщика?

– Этой ночью он никого не убил. Но на улице видели странного человека, одетого так, как одеваются колотильщики. Только бродил он рано для такой работы – едва перевалило за полночь.

– Кто видел его?

– Я.

– Ты? И что ты сделал? Только не говори, что не пытался следить за ним.

Я присела на скамью возле здания торгового дома. Сэм стоял рядом. Пара богато одетых мужчин, проходящих мимо, недовольно нахмурилась. Не знаю, кто больше огорчил их взыскательный вкус: грязный беспризорный мальчишка или молодая женщина в фальш-юбке и сапогах на шнуровке.

– Ну, у меня не было возможности следить за ним слишком долго: я боялся попасться. Этот тип прошелся по улице, посмотрел на некоторые окна. Высокий, стройный, имеет благородный профиль. Когда скрылся за поворотом, я не стал его догонять. Вдруг бы я повернул, а он как выскочит!

Я засмеялась. Сэм покраснел и надулся. Убрал остатки хлеба в карман и отвернулся от меня. Да, это была моя ошибка, не стоило шутить такими вещами.

– Ты все сделал правильно, – примиряюще сказала я. – И давай договоримся, что больше ты не станешь выслеживать этого человека по ночам. Ты не должен рисковать собой. У тебя впереди долгая жизнь, и…

– Какая разница, умру я от рук Колотильщика или от голода?! – пробурчал он, резко развернулся и зашагал прочь.

Я не стала останавливать Сэма и уж тем более не пошла следом. Этот мальчик становится слишком заносчив и даже дерзок. Если бы хоть одна из нас, девочек Ловуда, позволила себе такое поведение, ей бы пришлось несладко.

Хотя разве сладко приходится Сэму? Он спит на улице, чаще всего питается отходами, ходит в обносках и ежедневно рискует нарваться на самых злобных и коварных людей и нелюдей, наполняющих улицы Лондона. Да ведь прошлой ночью он наткнулся на Колотильщика и только чудом избежал скорбной участи. Ему повезло, что Колотильщик или не заметил его, или не заинтересовался беспризорным ребенком, выискивая очередного домашнего отпрыска.

Я поднялась с места и в задумчивости побрела по улице. Пахнуло лошадью, и стук копыт ознаменовал приближение телеги, поэтому мне пришлось отпрыгнуть подальше и ждать, пока лошадь провезет свою ношу: грязь на дорогах постоянно выплескивается на тротуары, из-под копыт и колес. Я не сомневалась, что в мое скромное содержание на службе Короне не входит бесплатная чистка платья, поэтому запачкать его не хотелось.

Однако слова Сэма чем-то меня зацепили. В Лондоне столько детей-бродяжек, которых никто никогда не хватится, но Колотильщик выбирает исключительно домашних мальчиков и девочек, к тому же уносит их из отчего дома, из-под носа взрослых, которые непременно поднимут крик.

Что это? Месть? Но между родителями этих несчастных детей не было никакой связи. Все они были рабочими, бедняками, едва способными оплатить себе комнату получше – с окном и кроватью. Окно было безусловной необходимостью: именно через него преступник проникал в дом и уносил ребенка.

Но негодяй старательно избегал домов побогаче. Клерки, служащие, средний класс, а тем более богатые семьи не входили в круг его интересов. Это понятно: они могли поднять намного больше шума, найти нужные связи, потянуть за ниточки. И тем не менее ничто не объясняло пренебрежения Колотильщика к детям улиц…

Остановившись напротив церкви Шордича, я наблюдала, как викарий разговаривает с прихожанами, опершись спиной на колонну. Молодая семейная пара: красивая женщина в капоре, украшенном парчой, и дорогой накидке глубокого серого цвета; мужчина, весь в черном, с напомаженными волосами и крючковатым, но изящным носом. Явно оказались здесь случайно.

Викарий посмотрел в мою сторону, и я отвернулась. Колонна из трех повозок, которую я пропускала, проехала, и теперь можно было перейти улицу. Семейная пара ушла, а викарий вновь смотрел на меня, и пройти мимо было бы дурным тоном. Я поднялась по ступеням.

– Благословите, святой отец.

– Видимо, вы недавно здесь поселились? – спросил он, придерживая дверь, чтобы я вошла внутрь. – Я видел вас лишь последние несколько дней.

– Да, недавно. – Я вдохнула запах свежих опилок. – У вас