Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Хелен Бернс хоронили в большой спешке. Шел дождь. Отпевания в церкви не было. Когда меня, молчаливую и тихую, под руки вывели из ее комнаты, туда вошел пастор. Он провел обряд так скромно и быстро, как только позволяли догматы церкви. На кладбище допустили только учительниц, классных дам и четырех старших девочек. Мистер Брокколихат тоже был там, стоял поодаль, завернувшись в свой плащ, как черный ворон – предвестник смерти.

Я наблюдала за всей процессией из окна кабинета директрисы, в котором меня попросту заперли, ослабленную и лишенную воли. Было ли мне страшно? Нисколько. Если наш попечитель – предвестник смерти, пусть следующая смерть будет моей. Хелен оплакивала хотя бы я. Но ведь никто и никогда не заплачет о бедной Дженни…

Когда после завершения похорон дверь отворилась, за мной пришла не директриса, а мистер Брокколихат. Я встала из кресла и с вызовом взглянула ему в лицо.

– Понимаете ли вы, что произошло? – спросил он.

– Да, сэр. Хелен Бернс была укушена оборотнем во дворе, куда она вышла, поддавшись искушению, несмотря на свою праведную жизнь. А потом она была укушена вами. И стала превращаться в капусту. Потому что вы тоже оборотень и превращаетесь в брокколи. И вы пришли, чтобы укусить меня и превратить в безмолвный овощ. Уж не потому ли нам так часто дают капусту, сэр? Скольких девочек вы уже превратили в пищу для остальных?

– Не заставляйте меня думать, что вы безумны, Джейн Эйр, – разочарованно сказал наш попечитель, опускаясь в кресло директрисы. – Дом для умалишенных – это скорбное место, похуже нашей школы и пострашнее участи вашей рыжей подруги. Я оборотень, а не поганый язычник! Я не кормлю детей детьми! И никого не обращаю в капусту. Без крайней необходимости, которой и явился случай с девочкой Хелен Бернс. Вы бы предпочли, чтобы она стала волкодлаком, прыгающим по школе и кусающим остальных воспитанниц? Или чтобы иногда она обращалась в брокколи и тихо лежала под одеялом в своей комнате в полнолуние?

Он взял со стола печать и задумчиво покрутил ее в длинных пальцах.

– Я жду вашего ответа, девочка.

– Хелен не превратилась в капусту, сэр, она умерла, – тихо ответила я. Он кивнул.

– Потому что я пришел слишком поздно. Волчья слюна уже поразила ее тело и мозг. И мой капустный сок не смог возобладать над этой силой. Но и не позволил Хелен стать зверем. Она умерла праведницей, каковой вы ее и считаете.

– Да, сэр.

– А теперь вы пойдете на урок и будете так же прилежно учиться, как и раньше.

…Она была красива. Мэри Джонсон, дочь экономки Эммы. Когда из дома выбежали все: слуги, мистер Дарем и даже кухарка, – девушка, отринув звериное обличье, уже приняла свой истинный облик, дарованный ей от рождения Всевышним. Это значит, что она была мертва.

Убивающаяся Эмма Джонсон, раскачиваясь, стояла на коленях над ее телом. Кто-то принес покрывало и прикрыл наготу девушки. Идеальное тело, сверкавшее золотом в свете десятка свечей. Волосы, черные и густые, раскинулись по траве. Светлые глаза смотрели в звездное небо. Точнее, на луну, сила которой и привела девушку к гибели.

Я подняла голову. Виктор Дарем, по-прежнему запертый в своей комнате, ошарашенно смотрел на нас из окна. Издалека я не видела, плакал ли он, но в тот момент мне хотелось думать, что да. А потом вдруг накатила такая усталость, что мне хотелось выть, как та бедная волчица, распростертая перед нами.

…По утрам мир чаще всего не кажется таким страшным, даже если прошлой ночью произошла катастрофа. Когда я спустилась из своей комнаты, в доме уже были два констебля. Эмма с яростью бросилась на меня, но ее запястья сковывали наручники.

– Гадина! Бездушная змея! Все из-за тебя! Если бы не ты-ы… – простонала она и вдруг резко затихла, покорно позволила увести себя и посадить в полицейский кэб.

Все, что я узнала потом, было зафиксировано в протоколах Скотленд-Ярда.

Когда дочь экономки впервые обратилась, мамаша быстренько увезла ее в Девоншир. Там ее якобы случайно встретил Виктор Дарем, приезжавший к морю по торговым делам, и забытая детская дружба вспыхнула вновь, перейдя в романтическую страсть.

Потому возвратившийся молодой человек и казался странным: молчаливым, задумчивым, как не в себе. Он просто был влюблен. Виктор снял для Мэри домик на окраине и готовился когда-нибудь представить ее дяде, упросив того дать согласие на брак. Но мудрая Эмма Джонсон знала, что «болезнь» дочери исключает такой простой путь.

По ее плану Мэри всего-то нужно было укусить Виктора. Экономка добавляла ему в чай настойку опиума, чтобы он не проснулся. Однако волчица никак не хотела для возлюбленного такой участи. Она приходила к нему, проводила ночь, глядя на него, и не кусала. Мэри понимала весь ужас превращения в зверя.

Не знаю, сколько еще попыток могла бы предпринять ее мать. Но случись такое, двое влюбленных оборотней растерзали бы почтенного главу семейства, став наследниками его состояния, чтобы жить долго и счастливо. Вероятно, так Эмма представляла счастливый финал этой истории. Но вместо этого коронеры увозили труп прекрасной Мэри, чтобы похоронить ее за счет Британии.

После безрадостного завтрака и получения оплаты за свой труд я покинула дом Даремов навсегда. Никто не вышел меня проводить. Теперь я скорее чувствовала их страх и презрение за своей спиной. Возвращаться в Лондон мне пришлось за свой счет.

Глава 7

Мой юный партнер ждал меня у забора отеля, словно бы отлично зная, когда я приеду. На желтом балконе над входом горничная обновляла цветы в большой вазе. Сторож, увидев меня, слегка кивнул и сразу же отвернулся.

– Странный этот старик. – Сэм, поймав мой взгляд, указал пальцем в сторону сторожа. – Отгонял меня от калитки трижды! В третий раз даже запустил камнем. А вот если бы попал и пробил мне голову?

– Я, кажется, просила тебя не появляться здесь, – сказала я, хватая мальчишку за рукав и уводя в сторону. – Хочешь, чтобы меня выселили за то, что ко мне ходят беспризорники?

– Ну а где нам встречаться, мисс?

– Не имею понятия. Где угодно, только не здесь. Но вот что: ты помнишь ту чайную?

Он понимающе ухмыльнулся.

– Я буду заходить туда каждое утро. А теперь говори: зачем ты ждал меня тут?

– Соскучился.

Я скептически сощурилась.

– Ладно, я насчет нашего дела. Викарий с тележкой, помните? Неспроста же у него тележка. Это подозрительно.

– Нисколько. – Мне пришлось