Пятое время года - Анюта Соколова

– По поводу детей, – я слегка отстранилась, чтобы заглянуть Рену в глаза. – По указке моего мужа Кора десять лет подливала мне отраву. Неизвестно, смогу ли я забеременеть.

– Напугала, – он снова притянул меня. – Сходим к ведьме, послушаем, что она скажет. В Съере лечат всё, по себе знаю. А если не получится – возьмём младенца из приюта.

– Из меня выйдет ужасная мать.

– Не ной раньше времени. Материнский инстинкт никто не отменял.

Коляска остановилась.

– Господа, приехали, – кучер распахнул дверцу. – Угол Галерной и Лесного, как заказывали.

Рен выбрался первый, скептически огляделся:

– И где твой храм?

– За домами.

– Господин Арье, мне тут ожидать? – поинтересовался кучер.

– Можете быть свободны, – разрешил Рен и с намёком посмотрел на меня. – Если что, мы прогуляемся. Вечер тёплый, до храма на Колокольной площади рукой подать.

Кучер не заставил себя упрашивать, подстегнул лошадь и бодро покатил прочь. Я взяла Рена за руку.

– Удивительно, но ты единственный человек в мире, чьи вечные подколки не вызывают желания укусить в ответ.

– Выражаясь твоими словами, я поддразниваю сам себя. А какие могут быть претензии к самому себе? Стой, ты собралась в эту арку? За ней пустой двор, готов поспорить на вторую бутылку шерронского.

– Плакало твоё шерронское, – заулыбалась я, когда перед нами вырос храм. – Вернее, уже моё шерронское. Жаль, что нам завтра на службу. Могли бы напиться и гулять до утра по Тангеру.

– Интересное у тебя понимание первой брачной ночи. Самое смешное, что я полностью его разделяю, – Рен запрокинул голову, пытаясь рассмотреть восьмискатную крышу. – Слушай, откуда здесь такая древность? Прибрежный район века полтора назад смыло сильным наводнением, а этому храму по самым скромным прикидкам лет семьсот-восемьсот, не меньше. Цветные стёкла вставлены в оправу из сплава меди с золотом, странно, что они сохранились до нашего времени.

– Простите, господин Арье, вы жениться пришли или читать лекции об архитектуре? – съязвила я. – Если жениться, то пошли в храм. Или можешь ещё лет десять подождать, пока невеста окончательно состарится.

– Ведьма! – расхохотался Рен.

– От ведьмака слышу!

Внутри храма было так же пусто и тихо, как и вчера. В мерцающем свете ламп изображения на стенах выглядели живыми, Боги поглядывали на нас не высокомерно или снисходительно, а лукаво.

– Кажется, я понял, о чём ты говорила, – Рен почтительно поклонился статуям. – Талантливый мастер делал. Этот парень здорово напоминает нашего бондаря Ми́ко. А девушка – вылитая его сестра, имени уже не помню, но тоже рыжая и конопатая.

– Добрый вечер, дети мои, – раздалось из полутьмы, и к нам вышел вчерашний юный служитель. Повседневную мантию он сменил на праздничную с вышитыми по вороту и рукавам веточками остролиста. – Что привело вас в храм?

– Решили вступить в брак, – выпалила я, смутилась и поправилась: – То есть заключить священный союз перед лицом Богов.

– И твёрдо решили? – служитель насмешливо оглядел нашу совсем не торжественную одежду и повернулся к Рену: – Невеста у вас больно боевая, сын мой. Не боязно такую в жёны брать?

– Боязно, что она передумает, – Рен покрепче сжал мою руку. – Это моя ведьма, святой отец. Другой не надо.

– Всё с вами ясно, – молодое веснушчатое лицо озарила улыбка. – Ну а вы, дочь моя? Не боитесь, что опять совершаете ошибку?

Я вздрогнула и посмотрела в непроницаемые тёмные глаза служителя. Мне не послышалось «опять»? Откуда этот человек может знать о моём прошлом?

– Не пугайтесь так, – мягко пояснил он. – Если женщина отправляется в храм в повседневном платье, это явно не первый её брак. Первый раз все хотят выглядеть как можно лучше, лишь потом приходит понимание, что всё внешнее – пыль и мишура. Главное – человек, с которым они связывают свою жизнь.

– Именно так, – я склонила голову. – Это мой ведьмак, святой отец. Ему всё равно, в парче я или в обносках. И мне он нужен любой.

– Какое трогательное единодушие, – служитель рассмеялся так звонко, что эхо под потолком рассыпалось десятками колокольчиков. – Что же, будь по-вашему. Преклоните колени.

Перед статуей лежал потёртый коврик – на удивление чистый и такой древний, что удивительно, как он не рассыпался на части. Я опустилась одновременно с Реном. Сейчас будет длинная-предлинная обязательная речь…

– Любите друг друга, – тихо произнёс служитель, – уважайте друг друга, доверяйте друг другу, заботьтесь друг о друге, пока не придёт ваше время отправиться к Богам. Связываю ваши нити в одну, отныне вы муж и жена. Встаньте.

Мы с Реном недоверчиво переглянулись. И это всё?!

– А вы хотели тут до ночи простоять? – служитель протянул Рену свидетельство о браке. – Идите, празднуйте.

«Бегите, играйте», – послышались мне знакомые интонации отца.

– Идите, идите, – служитель мягко подтолкнул сначала Рена, потом меня. – Сегодня хороший вечер. В такой вечер влюблённые должны гулять под звёздами. И у меня ещё много дел.

Так вежливо и настойчиво он практически выставил нас за дверь. Вечер и впрямь был чудесным: ясный, тихий, тёплый, точно весенний. Фонари за аркой призывно сияли. Мы вышли на Галерную, откуда уже был виден наш дом, и тут Рен хлопнул себя по лбу:

– Возвращаемся! Не знаю, на кой служителю нас дурачить, только он не спросил у нас ни документы, ни даже имена! Что он мог вписать в свидетельство и, главное, когда бы успел?

– Давай посмотрим, – предложила я и потянула Рена к фонарю.

Стандартный бланк свидетельства был заполнен красивым ровным почерком, в графе «брачующиеся» красовалось: «Эриен Арье и Андея Муэрро».

– Вот это да, – выдохнул Рен. – Дея, ты что-нибудь понимаешь?

Мы опрометью бросились назад. Но я уже не удивилась, когда в конце арки увидела пустой мощёный двор.

Храм исчез.

Глава 22

– А я тебе говорил, – Рен растерянно склонил голову набок, как всегда поступал в минуты сильного волнения. – Нет здесь никакого храма. Тем старым наводнением смыло.

– У нас осталось свидетельство, – я на всякий случай потрогала бумагу: вполне реальная, шероховатая. – Если завтра в ратуше нам не скажут, что оно фальшивое, то какая разница, кто нас поженил?

– Прях ведут Боги, – Рен прошёлся туда-сюда, ковырнул булыжник носком ботинка и рассмеялся. – Похоже, нас и соединили Боги. Вернее, Бог, вечно юный, рыжий и конопатый. Слышал я городские легенды, но, каюсь, не верил. Жаль… – он резко оборвал себя.

– Что Боги не вернули тебе дар? – без труда догадалась я.

Рен вытянул руку, пошевелил пальцами, словно скручивал пряжу. Внешние нарушения были почти незаметны, но