Пятое время года - Анюта Соколова

– Госпожу Кувер похитили в половине седьмого. Вечернюю почту разносят в шесть.

– Допустим, письмо не сразу попало в её руки. Господин Совье, у вас же есть шпионы при королевском дворе Шерры?

– Агенты, – поправил он. – Конечно же, есть. Какая секретная служба без агентов во всех иностранных державах? Смешно даже. Но я не получал донесений.

– Думаю, такие новости будут держать в тайне как можно дольше.

– Почему? – удивился Совье.

– Это не объяснить в двух словах.

– Объясните в трёх.

– В Шерре сложная ситуация с престолонаследием. Покойный король Филипп был последним отпрыском старшей правящей ветви, его жена и оба сына трагически погибли. Дальше идут Сверрéны и Веррены. У Сверренов, за исключением девяностолетней старушки, имеются пятнадцатилетняя девочка и двенадцатилетний мальчик. Будь наоборот, мальчик мог бы предъявить права на трон.

– Насколько я в курсе, по законам Шерры женщины не могут править, – мрачно вставил Совье.

– Править? – усмехнулась я. – Господин Совье, женщины в Шерре – собственность отца или супруга. Они до сих пор живут в рамках трёх «бес».

– Трёх «бес»? – заинтересованно переспросил он.

– Бесправны, беспомощны, бесполезны.

– Хорошо, что это не слышит Её Величество… Значит, Сверрены на корону не претендуют.

– Остаются Веррены. Гви́до Веррена после смерти жены хватил удар, он наполовину парализован. Дэмиен Веррен, его сын, – я постаралась произнести имя равнодушно, – умён, осторожен и очень богат. Готова поспорить на что угодно, он постарается подкупить аристократию Шерры, чтобы и речи не зашло о младшей ветви королей – Ларрéнах. Ларрены многочисленны, энергичны и предприимчивы, кстати, нынешний государь тоже из этого рода. Если мои догадки верны, то он скончался, не оставив наследника. Чтобы заполучить престол, Веррену следует пресечь любые слухи, заручиться поддержкой знати и объявить себя государем Шерры одновременно с известием о кончине прежнего короля.

– Дэмиен Веррен – ваш бывший муж? – уточнил Совье.

– У вас хорошая память, – кисло ответила я.

– Как положено особисту. А вы отлично строите версии. Даже удивительно, что вы не хотели работать в Розыскном.

– Напрасно отрицала неизбежное. Господин Совье, мне следует посмотреть госпожу Кувер. Хотя бы для того, чтобы убедиться в правильности своих подозрений. Будет досадно, если над ней пошутил кто-то из недовольных клиентов, а я столько всего нафантазировала.

– Собственно, я за этим и приехал. Но у вас сегодня в некотором роде праздник, – он запнулся.

– Надеюсь, мы не задержимся дотемна. Я только оставлю записку.

Записку я оставила на столе у Рена на кухне. Внизу нас опять ожидала карета с гербами, кучер спрыгнул с ко́зел и распахнул дверцу.

– Пыль в глаза? – усмехнулась я.

– Я обедал с Ингером, – хмыкнул Совье. – Заявиться на обед к министру в служебном экипаже означает выставить себя жмотом.

Он подсадил меня и повернулся к кучеру:

– Ти́бо, дом девять по Широкой улице.

– Широкая, что в Деловом квартале или в Аптекарском? – невозмутимо уточнил здоровый молодой парень с откровенно разбойничьей физиономией.

– В Аптекарском.

Совье сел напротив меня и продолжил:

– В теле покойной госпожи Ингер обнаружили тройную дозу лекарства, как вы и сказали.

– Вы всё же эксгумировали тело?

– Можно симпатизировать человеку, но убийца в кабинете министров не делает честь государству, не говоря уже о том, что такой проступок – прекрасный повод для шантажа со стороны тех же харсинцев. Мне до последнего хотелось надеяться, что вы ошиблись. Но нет. Ингер не отпирался. Я предложил ему явку с повинной, он попросил у меня день на улаживание дел.

– И вы позволили?

– За ним следят мои агенты. Ингер и шагу не ступит без их ведома.

– А если он наложит на себя руки?

– Это будет самым лучшим вариантом для Съера, Её Величества и лично для меня. Простите, если разочаровал вас, госпожа Мур… Арье.

– Чересчур сострадательные люди в секретной службе карьеру не сделают.

– Именно так, – криво улыбнулся Совье. – Мне вообще чужда сентиментальность, как и любые проявления романтики.

Аптекарский квартал в Тангере нельзя было перепутать ни с каким другим. Лабиринт извилистых улочек разбавляли крошечные садики, по совместительству служившие огородами. Ведьмы сами растили необходимые для работы травы, а излишки продавали в многочисленных лавочках. К девятому дому примыкали два таких садика-огородика. Госпожа Кувер ждала нас в левом из них и кивнула мне, словно старой знакомой:

– Доброго денёчка, коллега. Распогодилось-то как, а? Боги радуются.

– Доброго дня, – упоминание о Богах вызвало улыбку. – Как вы себя чувствуете?

– На удивление прекрасно, – ведьма указала на калитку в изгороди. – Идёмте, посидим на солнышке. Солнышко в Тангере редкость.

За изгородью в садике на зелёной лужайке обнаружилась прочная деревянная скамейка, вокруг цвели уже знакомые мне морозники. Хозяйка села первой, без просьбы задрала рукав и обнажила крепкое сухое запястье.

– Всегда мечтала испытать на себе, как это. Мы тоже используем энергию, только иначе. Договариваемся с ней, просим.

– Я знаю, моя мама была ведьмой, – с чего-то разоткровенничалась я. – Она начала меня учить и увидела отличия.

Тянуть нити, когда человек соглашается добровольно, – одно удовольствие. Но увиденное мне не понравилось.

– Госпожа Кувер, средство, которое вам ввели, – медленный яд.

– Знаю, милая, – ведьма улыбнулась, морщинки-лучики побежали от глаз к седым вискам. – Уже желудок прочистила, травок всяких попила. Ты не думай, что раз я вчера сплоховала, то ни на что не гожусь. Кешинского красавца такой хитрой заразой к Богам отправили, что энергия не шелохнулась. А со мной не церемонились, вкатили лошадиную дозу дешёвой местной дряни. Зато и противоядие всем известно.

Совье заёрзал, я бросила на него быстрый предупреждающий взгляд и поднялась:

– Тогда всего вам хорошего, госпожа Кувер.

– И вам, госпожа, – ведьма поклонилась. – Берегите себя за двоих.

На улице стайка мальчишек изучала герб на дверце кареты. Кучер неодобрительно косился на них, но, пока они не предпринимали попыток отковырять позолоту, лишь сердито сопел и терпел.

– Каникулы, – зачем-то пояснил Совье. – Чудесное время. У вас были каникулы, госпожа Арье?

– Были, но мы с Реном проводили их в школе, – бездумно ответила я. – Наши родители много работали…

Осеклась и замолчала.

– Сколько на самом деле вы знакомы? – ухмыльнулся Совье.

– Двадцать три года. В закрытую школу будущих Прях отдают с восьми лет.

– Не удивительно, что вы понимаете друг друга с полуслова… ай, что там! Иногда вообще без слов. Похоже, я завидую господину Арье.

– Послушайте! – взволнованно начала я. – Рен больше не Пряха. Его истязали до потери дара, и заслуги господина Арье – это заслуги обычного человека с чуть более развитой интуицией! Не стоит пытаться использовать его