Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

А Хината?

«Сложный вопрос, но ты сама знаешь, что я его уже решил. – Он на гуавовое дерево не полез, даже воображаемое, вместо этого уселся на плетеный стульчик рядом. – А ты, если хочешь что-то про себя понять, не пытайся списать ответ у других людей. Покопайся лучше в собственной личности».

Каноко поморщилась. Да уж, в такие моменты Хината бесил неимоверно.

«По делу!»

«Ну, если уж ты так настаиваешь, то могу и по делу. Но мой совет останется прежним…»

«Хината!»

«Изучать ёкаев».

«И все?»

«И все».

Каноко застыла. Ну да, конечно, «изучать ёкаев» – не зря же он сменил факультет. Все же подход был действительно неправильным. Оба, и Казуо, и Хината, уже все давно для себя решили. Им жизнь казалась простой и очевидной, но Каноко-то от этого не легче. Кто из ее знакомых еще не знал, что делать с будущим?

Выбор оказался не из простых, учитывая, что знакомых у нее осталось раз-два и обчелся.

Братец вообще к воображаемой гуаве отказался прикасаться, стоял напротив со сложенными на груди руками:

«Чего тебе от меня надо?!»

«Что ты решил про будущее?»

«А ты мне что, родители, чтобы спрашивать?»

Бесполезно. Закрывшись в глухой обороне, Харухи явно приготовился грубить на каждый ее вопрос. Впрочем, когда это было иначе?

Нехотя поднявшись с кровати, Каноко побрела вниз – братца можно было попробовать потерроризировать вопросами и вживую. Авось действительно родители услышат разговор, и он даже что-то ответит?

На кухне разговаривали. Не мама с папой, оба голоса мужские. Брат и… Казуо?

Каноко замерла в дверном проеме. Нет, с одной стороны, она уже не в пижаме, и он не увидит ее совсем уж заспанной, с другой – почему он вообще здесь рано утром? В гости пришел?

– Мотоцикл у меня, отдам сегодня… В общем, потом дошли до шоссе, попрощались… Нет, не поцеловал. – Казуо рассмеялся, а взгляд Харухи сделался почти обиженным. – Все равно сегодня вечером увидимся, скорее всего.

– Ты зачем пришла?

Харухи поднял взгляд и наконец увидел застывшую в дверях Каноко. Выражение лица тут же сделалось брезгливым. Казуо тоже развернулся и рассматривал ее… как-то неправильно. Ей даже захотелось отступить на шаг, скрыться за дверью, чтобы можно было притвориться, что этот взгляд адресован не ей.

– Доброе утро.

Продолжение: «Я спросить тебя хотела, что ты о будущем думаешь» – застряло в горле огромным комом.

– Доброе.

– А вы здесь?..

– Сидим.

– А почему в школу не собираетесь? – Каноко недоуменно перевела взгляд на часы.

– Суббота, Каноко! Ты что, совсем… – сказать следующую грубость Харухи не успел, появившаяся из гостиной мама заглянула на кухню через плечо Каноко.

– Что вы здесь сидите? Тесно же. Идемте в гостиную чай пить. Тем более Каноко спустилась. – Мама подхватила чашки и поднос со сладостями: предложение явно не обсуждалось. Харухи недовольно поплелся за ней следом, а последним вышагивал Казуо.

Каноко он больше не удостоил и взгляда. Если в прошлый раз тот факт, что он ее не узнал, радовал, то сейчас обида и недоумение не давали здраво размышлять. Ведь вчера все казалось так хорошо, и сам Казуо только что рассказывал Харухи про Босохиме…

«Он меня просто не узнал. Не понял, что Босохиме – это я. – Каноко попыталась себя успокоить. – Вот встретимся, сниму парик и кулон, и он все поймет!»

О том, сможет ли без парика она сама хоть шаг ступить, думать не нравилось. Вчера, оказавшись в метро одна и без спасительного образа всесильной Босохиме, Каноко едва не заночевала в переходе. Болела нога – которая, кстати? – а сил и желания сдвинуться с места не было, только сидеть в уголке подальше от всех.

– Каноко, Харухи, захватите с кухни фрукты!

– Мама, ну я занят, – возопил в ответ Харухи, и Казуо кивнул маме вместо него:

– Я сейчас помогу, не беспокойтесь, Такахаши-сан.

Каноко на кухне чуть к полу не примерзла, когда туда вошел Казуо. Ну да, чего уж скрывать, она была рада побыть с ним наедине и понимала, что, находясь в одном доме, сделать это не так уж и сложно. Проблема в том, что хотелось не просто тарелки совместно таскать, но и хоть как-то поговорить!

– Вы с Босохиме сражались с драконом, да? И какой он вблизи?

«Технически мы все же больше убегали, посражаться успела только я одна…» Каноко хмыкнула, ей было не жаль и чуть-чуть приукрасить.

– Не знаю, я не вижу ёкаев, – буднично пробормотал Казуо.

Каноко опешила. Как это – не видишь? Вчера вот отлично видел.

Взглянув еще раз на каменную физиономию, она выдохнула. Она совсем забыла, что это с Босохиме он был откровенен, а для остальных вовсю пытался притворяться не «мутировавшим», а самым обычным школьником. Пусть и двадцатилетним.

– Обидно. Ёкаи иногда очень милые, – бездумно протянула Каноко в ответ и постаралась сменить тему: – Как школа, кстати? Тяжело было вернуться к учебе после двух лет пропуска?

– Для думающего человека – не проблема. Только лентяи могут позволить себе убивать время в бестолковых играх. Или, точнее, лентяйки.

Казуо растянул губы в такой ядовитой ухмылке, что его «коллега» нуппеэппо обзавидовался бы. Каноко бессильно вздохнула.

Беситься не осталось сил, велеречиво рассуждать на тему «почему же он игнорировал меня как Каноко, но не игнорировал как Бесохиме» – тоже. Все и так было понятно. Для Казуо не существовало «не могу» и «не хочу». Надо – значит, должно быть сделано. Желательно вчера. Другой человек не бросил бы школу ради помощи матери и не стал бы капитаном команды по кендо. Махать бамбуковым мечом можно и не в школе, если уж настолько хочется.

Каноко же для него казалась воплощенным провалом: не работает и не учится, трутень и тунеядец. Попади Казуо в аварию, после которой врачи запретили бы ходить, организовал бы себе доставку книг из школьной библиотеки на дом, а после экстерном сдал бы все предметы и поступил бы… да в тот же самый Тодай!

Босохиме, вместе с тем, представлялась самой загадкой. Наверняка воображение Казуо рисовало ее жизнь похожей на его собственную: учеба, работа, а по вечерам – еще и спасение этого бренного мира от капп-поджигателей и десятилетних детей в теле пауков. «И образ Босохиме явно нравится больше». – Каноко залезла на диван с ногами. Все наконец успокоились и расселись. Обидно? Обидно, конечно. Вчерашний вечер с Казуо она не скоро забудет. Но собиралась ли она навсегда остаться Босохиме, а не самой собой,