Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

– Изменился.

– Теперь работает учителем или еще учится?

– Работает учителем, учится.

– Ну что я должна все из тебя вытягивать? – Мама смотрела на нее обиженно, а Каноко нащупала валявшиеся на спинке кресла штаны и начала их натягивать. Пока без конкретной цели, просто так: вдруг придется из дома сбежать?

«Я была бы благодарна, если бы ты ничего из меня не вытягивала. Все, что нужно, я расскажу и сама. А если не рассказываю, значит, не нужно».

Она вздохнула. Сказать нечто подобное – гарантированно поругаться с мамой. А Каноко последние три дня вполне устраивала их тихая жизнь, без скандалов с воплями на тему «у тебя бардак в комнате!».

– Ты куда-то собираешься?

Вслед за джинсами, майкой и носками Каноко натянула куртку и бейсболку на глаза. Парик – второй, новый, спрятала в сумку, надеясь, что мама не заметит. Кодама прыгнула туда же самостоятельно. Застегнула сзади шнурок медальона с синкиро, шепнув ему, что пока рано превращать ее в Босохиме. Вечно сонный ёкай поскреб клешней о стеклянную колбу и спрятался обратно в раковину. Каноко буквально слышала: «Не учи ученого, девочка!»

– Да, хочу сходить в комбини, купить… чего-нибудь, – прозвучало не слишком вежливо.

– Ну ладно. – Мама вздохнула, явно расстроившись, и Каноко почувствовала себя последней сволочью. Обижать маму совсем не хотелось.

Она прошла было к двери, но на душе скребли кошки. Нога, на удивление, совсем-совсем не болела, но идти от этого легче не стало. И в результате она задала первый вопрос, который пришел в голову:

– Как ты решила, как хочешь жить? Ну, я имею в виду… – Каноко осознавала, насколько путано звучит, но помочь себе ничем не могла, влипнув во внезапные слова хуже, чем кодама в паутину. – Ты же была военной. Военную школу окончила. Почему потом не стала делать карьеру в силах самообороны?

Мама удивленно моргнула глазами, а потом вдруг сконфуженно улыбнулась.

– Тебе тетя рассказала?

– Нет, фотографию нашла.

– Надо было их убрать, – проворчала она. – Так получилось. Сразу после Третьей мировой военные были очень популярны. Все хотели быть как они. И мне тоже нравилось, особенно пока учеба не началась. А потом уже бежать было некуда: я уже принесла присягу.

– И ты ушла сразу после выпуска?

– Да, пошла учиться на врача в университете.

Каноко разинула рот и промахнулась краем куртки мимо собачки на конце молнии.

– Ты училась на врача? Когда? Ты же ветеринар! – В последнем она уже чуть-чуть сомневалась.

– Да, потом перепоступила на ветеринара. – Мама улыбнулась. – Оказалось, что лечить людей – тоже не мое.

Учитывая, что сейчас мама содержала крошечный салон груминга на углу улицы, – предпочтения успели смениться еще раз. Тем более сама она давно животных не стригла: лишь появлялась время от времени, контролировала, как идет бизнес.

Каноко хмыкнула. История оказалась почти забавной.

– Надо было сразу животными заниматься. Еще в старшей школе. Тогда, наверно, сейчас было бы легче.

– Почему? – Мама удивилась. Она давно переложила вещи со стула и села на него. – В твоем возрасте я была довольно резкой. Почти как одноклассницы в длинных юбках и с битами наперевес…

– Сукебан?

– Да, они. В общем, в восемнадцать я бы идею грумингового салона не оценила.

– Ты не жалеешь?

Каноко сложила руки на груди и оперлась лопатками о шкаф. Она все рассматривала маму: ровно подстриженные волосы, будто только что из салона, большие глаза с двойным веком – ей самой достались точно такие же – и домашнее платье.

– О чем жалеть? Я занималась тем, что мне нравилось, и была счастлива.

В комбини все равно пришлось идти – чтобы не вызывать подозрений. Каноко бесцельно побродила меж полок, потрогала упаковку с рисовыми лепешками. Вернулась к двери и уставилась сквозь окно на темную улицу. Через пару минут можно будет вернуться домой и сказать, что передумала.

– Может, вам чаю налить? – не настолько вежливо, как предписывали правила, обратился к ней парень за прилавком. – Горячего.

Каноко отказалась. Взгляд медленно скользил по обстановке комбини: полки плотно заставлены закусками и сладостями, в углу – холодильник с напитками излучал резкий колючий свет. Рядом автомат с горячими блюдами: бэнто, окаямы и супы в пластиковых контейнерах. У кассы витрина с выпечкой. В противоположном конце бурчал маленький телевизор.

Она оперлась на полку, отодвинув какую-то неопрятную книжку. Вгляделась: телефонный справочник.

«Нет, ты не будешь этого делать. Ты еще чуть-чуть побудешь здесь, развернешься и пойдешь домой».

Увещевать надо было не саму себя, как оказалось. Пока Каноко пыталась стоять спокойно и не выдавать появившегося из ниоткуда волнения, вылезшая из сумки кодама уже перелистывала страницы справочника.

– Ты не знаешь номера!

Кричать шепотом оказалось крайне неудобно.

Кодама посмотрела на Каноко так, будто она только что предложила рыбе акваланг, чтобы та случайно не задохнулась под водой. Справочник уже был открыт на слоге «са», и теперь ёкай тщетно пыталась сообразить, к какой из семей с фамилией «Сато» в Сайтаме мог принадлежать Сато Казуо.

– Вот, – сама Каноко ткнула в строчку без раздумий. Во-первых, конечно, телефон совпадал. А во-вторых, – адрес был совсем рядом, всего через улицу. Она помнила, что Казуо жил близко. Правда, не думала, что настолько!

Желание все бросить и сбегать к его дому казалось нестерпимым. И Каноко не стала сопротивляться, лишь подхватила кодаму, усадила обратно в сумку и надела под бейсболку многострадальный розовый парик.

На улице похолодало. Дул ветер и накрапывал мелкий противный дождик. «Что мне там предлагал парень в комбини? Горячий чай? Зря отказалась». Каноко дошла до поворота, спустилась к шоссе, рассматривая таблички рядом с домами и пытаясь разобрать, не написано ли на одной из них «Сато».

Нужный дом, как назло, оказался последним. Окна не горели, хотя на часах еще и восьми не было. Хозяева вряд ли спали, скорее уж – ушли куда-нибудь. Каноко растерянно вздохнула. Подождать, пока кто-то вернется? Казуо вроде жил с матерью, что, если первой придет она? Получится неудобно.

Ветер кидал слишком длинные лохмы парика в лицо, и она уже чувствовала, с каким трудом будет их расчесывать, когда вернется домой. Пальцы на руках заледенели – Каноко сначала пыталась засунуть их в карманы штанов, а потом натянула рукава и стала дышать на покрасневшую кожу.

Наверно, выглядела она в этот момент удивительно жалко, потому что показавшаяся из-за поворота женщина сочувственно и даже с какой-то непонятной грустью рассматривала ее все время, что шла к дому. Отвела взгляд, не желая вмешиваться, а потом все же шагнула прямо к Каноко.

– Извини, ты здесь