Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

Каноко удивленно хлопнула глазами. Пока она собиралась на выставку, все казалось настолько кристально понятным. Она бы просто пришла, увидела этого мужчину, Фудзивару Хирото, потом он куда-нибудь отошел бы, за угол, например, а там – «Бабах!» – и превратился бы в ворона тэнгу. Она бы тогда сказала: «Ага, попался!» и сфотографировала бы его на непонятно откуда взявшийся поляроид. Тот захотел бы забрать снимок, чтобы Каноко не выдала тайну, и превратился бы обратно в человека. И тут она рассказала бы ему все про его сына Казуо.

Только сейчас, вдали от домашней тишины, начали закрадываться мысли, что план какой-то слишком… нереалистичный. Хорошо для серии сёдзе-аниме, плохо для реального мира. Солнышко пригревало, и искристое настроение все еще плескалось в груди. Думать о таких глупостях, как логика, Каноко сейчас совсем не хотелось.

– Я просто приду туда и на месте подумаю, что можно сделать.

Хината неожиданно рассмеялся. Не заливисто, как от шутки, а будто вспомнил о чем-то приятном из далекого прошлого.

– Ты сегодня очень напоминаешь себя на Окинаве. Будто другой человек. Что случилось?

Каноко хмыкнула. У нее просто хорошее настроение, но вот уже и брат, и Хината ее упорно в чем-то подозревают. Она повела плечом, почти физически почувствовав укол обиды.

– Я такая, какая есть, – гордо объявила она и тут же сама поняла, что это ложь. Она, естественно, осталось собой, кем же еще она может быть? Но что-то еще случилось.

– И это удивительно. – Хината хмыкнул и поправил полы темно-синего плаща. – Ты мне именно поэтому так понравилась еще там, на Окинаве. Все девушки пытались казаться взрослее, красивее, интереснее, чем было на самом деле. А ты просто была Каноко и плевать хотела, понравится это кому-то или нет.

– А потом все сломалось?

– А потом ты не понимала, кто ты, и честно в этом признавалась. – Он гордо поднял палец.

Каноко засмеялась.

– Спасибо за объяснение, господин психолог!

Низкий голос Хинаты обволакивал, ее хохот разливался по пустынному перрону, согревая больше, чем любое пальто. Он продолжил что-то говорить, и Каноко поймала себя на мысли, что этот, по сути, самый обычный день почти стал для нее маленьким праздником.

Она сколько угодно могла лгать Широ, но себе – никогда. Да, Каноко, храбрая воительница и героиня, победительница драконов, заранее знала, куда надо было пойти и что сделать, чтобы получить самый хороший из всех возможных результатов. Особо никому об этом не распространялась и себя не корила. Хотя бы потому, что твердо осознавала: мир, который она затеяла спасать, конечно, выживет и сумеет справиться. Но не лучшим образом. И она, Каноко, была тому причиной.

– Смотри, тень захватила этот лес! Звери и птицы не выживут без нашей помощи! – Широ отчаянно указывал на деревья вдалеке, будто подернутые серой пленкой.

А Каноко тут же сменила направление и зашагала в другую сторону. Прощай, очередной – какой там, семидесятый? – лес из двух с лишним сотен. Ей слишком надоело каждый раз делать одно и то же.

– О нет, лес полностью захвачен тенями!

Широ чуть не плакал, Каноко с грустью рассматривала деревья, полностью поглощаемые черной дымкой. Жалко ей, конечно, было. Но вот снова бегать по всему континенту и спасать эти дурацкие леса стал бы только сумасшедший. Вот если бы придумали какой-то быстрый и простой способ… Чтобы раз – с досады Каноко даже достала меч и чиркнула им в воздухе – и все. Но такого способа не было.

Больше всего это напоминало огромный свинцовый скафандр – кто-то нацепил его на Каноко и мигом отрезал всякое желание двигаться или разговаривать. Да и как, если она скована по рукам и ногам? Одно дело – просто сделать, скажем, гран-плие. Ну берешь, приседаешь, ничего особенного. И совсем другое, когда какой-то доброхот тебе по пудовой гире на плечи поставил. Тогда даже пробовать бесполезно, сразу понятно, что ничего не получится.

Утренний воздух подрагивал от гула разговоров и звуков шагов, но когда из-за поворота показался состав, все вокруг замерло в ожидании. Вибрация от приближающегося поезда постепенно усиливалась, проникая в каждый уголок станции и заставляя воздух дрожать от предвкушения.

Каноко нахохлилась и попыталась загасить неведомый огонек внутри. В Токио не могло произойти ничего хорошего. Как вообще в голову людей могла прийти мысль жить настолько далеко от моря? На Окинаве она видела океан хотя бы раз в день точно. А у родителей вряд ли удастся вырваться из бесконечной решетки одинаковых пригородных домишек, слепившихся друг с другом будто рисинки.

– Каноко, заходи сюда! Тебе помочь?

Она помотала головой, попыталась встать с лавки – ногу чуть судорогой не забило от боли. Вздохнула и все же протянула руку маме. Двадцать шагов от лавки на перроне до места в вагоне дались так тяжело, будто она только что полчаса занималась растяжкой.

Стекло вагона не успело нагреться, и тэндзё-наядзё – с обезьяньим телом, перьями и лицом-маской – трогал его длиннющим языком, пытаясь понять, можно его облизывать или пока нет. Каноко скосила на него взгляд. Ёкай это, похоже, почувствовал и посмотрел на нее в ответ. Поезд покачнулся и тронулся, картинка за окном медленно начала уезжать назад.

Видимо, не сильно она заинтересовала тэндзё-наядзё: тот перевел взгляд сначала на дома за окном, потом – на заколку в маминой прическе. И наконец, подобрав язык, полностью заполз на потолок, сконцентрировавшись на любимом деле.

Каноко запрокинула голову, глядя, как язык методично, сантиметр за сантиметром, касается каждой панели и выступа, облизывает все до мельчайших деталей. Нет, она читала, что все базовые знания о ёкаях – «живет в заброшенных храмах, предпочитает пустующие здания» – несколько устарели. Люди быстро осваивали любую территорию, и ёкаям приходилось приспосабливаться.

Но что могло занести тэндзё-наядзё в поезд? Она снова уставилась на зависшую под потолком морду. Ёкай смотрел в окно – постоянно, не отрываясь. Кажется, ему нравилось просто куда-то ехать. Не точка назначения, а сам факт движения.

Сгорбившись в кресле, Каноко вздохнула. Странно, но она тоже не отказалась бы навсегда остаться в поезде. Возможно, даже в этом самом, вместе с тэндзё-наядзё.

Тэндзё-наядзё сидел прямо на потолке. Каноко усмехнулась и напоследок помахала ему рукой. Этого ёкая, отчего-то поселившегося в поезде Токио – Сайтама она впервые встретила, только-только вернувшись с Окинавы.

Он