Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

Человек-дракон вообще не хотел сражаться, но, видимо, Кицунэ его как-то заставила. Двое оставшихся – котенок и паук – оказались детьми, у обоих не хватало сил, чтобы использовать способности долго. Свой собственный образ, огромную лисицу, она тоже применила лишь однажды. Не хотела, чтобы ее заметили? Или просто привыкла загребать жар чужими руками?

Каноко перевернулась на бок и улыбнулась, глядя на кодаму: «Настоящий онсен, только источника не хватает». Та достала откуда-то одуванчик, намазала лицо его соком, будто увлажняющей маской, и продолжила греться на лампе.

Каппа, дракон, бакэ-нэко, паук цутигумо, кицунэ… и карасу-тэнгу? Каноко снова взглянула на газету. С фотографии, не отводя чернильного взгляда, на нее уставился Фудзивара Хирото, один из воротил японского бизнеса и предполагаемый отец Фудзивара Кицунэ. И все же, какое отношение этот замечательный гражданин имел к Казуо?

– Когда ты успела увидеть, что он, – Каноко сама ткнула в газету, уподобляясь кодаме, – умеет в тэнгу превращаться?

Кодама медленно, по очереди, открыла глаза, состроила высокомерную рожицу, нарисовала на пыльной поверхности лампы прямоугольник с ручкой – портфель – и прошлась, выпрямив спину и покачивая головой. С третьего раза Каноко догадалась, что это ёкай так изображала отца.

– Ты забралась в папин портфель, – дождавшись утвердительного кивка, она продолжила: – и оттуда подсмотрела?

Кодама указала на вырезку из газеты.

– На выставке. Не на этой, какой-то другой?

Подтверждение не требовалось, и так все было понятно. Каноко закусила губу, замерла на мгновение, – а потом, резко подхватив газету, побежала в кабинет. Распахнула дверь, ворвалась внутрь и замерла на пороге. Там царил почти такой же полумрак, что и у нее самой. Горел лишь торшер, в кресле у которого она и нашла отца. Идея, еще секунду назад казавшаяся блестящей, резко перестала такой быть.

– Каноко? Что с тобой?

– Все хорошо… Я… То есть… – Она выдохнула, пытаясь сформулировать хоть одно связное предложение. – Я в газете увидела, что завтра выставка.

– Моя газета? А я ее искал. Да, по применению новых технологий в обрабатывающей промышленности. Ты хочешь туда сходить? Пригласительные есть, но, боюсь, у меня с тобой пойти не получится.

Каноко выдохнула, повторила про себя как мантру: «Связные предложения, связные предложения», – и только убедившись, что это ни капельки не помогает, продолжила:

– Я хотела спросить, знаешь ли ты Фудзивара Хирото?

– Генерального директора «Шин Райджин»? Видел пару раз, как раз на таких выставках. Чем он тебя вдруг так заинтересовал?

«Мы с его дочерью три вечера подряд пугали всех вокруг и устраивали веселую жизнь токийской полиции».

– Хочу послушать выступление на панельной дискуссии. – Каноко лишь надеялась, что воспроизвела мельком увиденное в газете выражение правильно и нигде не переврала слова. – И посмотреть на вертолеты.

– Если хочешь, почему нет, билеты на столе лежат. – Отец потер уставшие глаза и, видимо, собрался уже продолжить читать.

Но у Каноко оставался последний вопрос, максимально глупый, потому задавать его хотелось не сильно.

– Ты не знаешь, он… Я просто слышала теорию, что семьи – владельцы крупнейших компаний в Японии – «мутировавшие». Только не обычные, а… – не в силах подобрать слова, Каноко сдалась и замолчала.

– Способны обрести форму ёкая-покровителя? Да.

Отец произнес это так спокойно, что она вздрогнула. Вот так вот просто? «Да», и все? Заметив ее замешательство, он оторвался от книги вновь и продолжил:

– Мне запрещено об этом рассказывать, могут быть… проблемы, потому конкретно объяснить не могу. Да и не знаю насчет остальных, но те, с кем я сталкивался лично, могли стать инугами[40], каппой и карасу-тэнгу. У каждой семьи свой покровитель, они из поколения в поколение передают способность превращаться в такого ёкая.

Каноко медленно кивнула, на автомате поблагодарила отца, забрала приглашение и вышла из кабинета. Что-то было не так, не давало ей покоя. Семьи передавали способности из поколения в поколение, от родителей – детям.

Она растерянно разглядывала дорожку и канал за окном. Всего-то пару дней назад она впервые заметила там каппу – а казалось, целая вечность прошла.

«Если ёкай-покровитель – один на всю семью, то почему отец, Хирото, становился вороном, а его дочь Кицунэ – собственно, кицунэ? Не из-за имени же?»

Каноко поморщилась. Хотела разобраться, но лишь еще больше запуталась.

Время тянулось издевательски медленно, но Каноко все же честно дождалась заката. Спустилась в гостиную, села рядом с телефоном, набрала номер, послушала гудки, грустно хмыкнула и положила трубку. Потом, спустя минут десять, проделала все то же самое еще раз. И еще – спустя полчаса.

Никто не отвечал. Во рту стало солоно от слез. Казуо не ждал ее звонка, а может, даже домой не вернулся, забыв про договоренность. Получается, Каноко зря весь день ждала вечера? Вот так вот легко и изящно ее бросили.

Харухи давно вернулся и теперь увлеченно смотрел телевизор, эмоционально поддерживая бейсболистов каждый раз, когда кто-то из них отбивал мяч. Если он дома, то Казуо тоже должен был прийти? Или у него внезапно появились срочные дела? Может, смена в «Королеве вкусностей»? И он даже не смог предупредить ее, что все отменяется, ведь Каноко сама не сказала ему домашний номер.

Она потянулась за телефоном еще раз, но наткнулась на удивленный взгляд братца – и не стала. Да уж, это и правда вызывает подозрения. И к тому же невежливо.

– До кого ты дозвониться не можешь?

Как оказалось, телевизор не совсем поглотил Харухи: краем глаза он продолжал следить за действиями Каноко. Мама, сидевшая на диване с пряжей в руках, тоже отвлеклась, чтобы взглянуть на нее.

– Хината, это…

– Твой друг с Окинавы, с которым мы в больнице виделись. – Мама неожиданно улыбнулась.

Каноко нахмурилась. С чего вдруг такая радость?

– Да, он преподает в школе Казуо, – она добавила почти через силу. – Ну, и моей.

– Накамура-сенсей?!

Харухи выглядел шокированным до глубины души. Настолько, что почти демонстративно отвернулся к экрану. А вот мама вдруг оживилась. Каноко испуганно покосилась на нее и, вскочив с дивана, пошла в комнату. Четкого плана у нее не было, но что-то срочно надо было сделать: мамин интерес – крайне опасная вещь. Докапываться будет без устали и с напором профессионального следопыта. Нет, она, конечно, привыкла и ничего говорить из принципа не стала бы, но потратить вечер на препирательства не хотелось.

Как оказалось, поздно. Что-то заинтриговало маму настолько, что она поднялась вслед за Каноко в ее комнату.

– Вы с Хинатой в школе встретились, да?

– Да.

– И как